Огненная печать

Я традиционно остановилась, чтобы ей полюбоваться. Если бы эта птица не была деревянной, я бы на ней улетела…

– Барышня, что спряталась под моим зонтом! – услышала я вдруг за спиной вкрадчивый голос Александра Ивановича.

– Прошу прощенья. Вот, возьмите.

Он смотрел мне в глаза и не торопился забирать свое имущество.

– Ева, вы верите в магию? – совсем неожиданно спросил профессор. У меня даже сильнее забилось сердце, поскольку этот вопрос уже давно не дает мне спокойно жить.

– А, вы, наверное, волшебник! И на зонте вашем можно летать, – пошутила я, хотя мне вовсе не хотелось шутить.

– Если тебе, Ева, так угодно, то этот зонт – твой, – беззаботно сказал Александр Иванович.

– Почему вы задали такой вопрос? – удивилась я.

– Просто, – хитро улыбнулся он, – я хотел убедиться, что у тебя на него нет ответа. Ведь так?

Ну что я могла сказать, бедная школьница, этому профессору? Ошеломленные мысли метались в моей голове, как маленькие дикие звери. В самом деле, я ничего не могла ответить.

И когда он скрылся за поворотом, мне показалось, что это был вовсе не тот Александр Иванович, который полчаса назад предлагал мне откушать премерзкий салат «Оливье».

Почему-то забыв о деревянной птице, я снова раскрыла подаренный мне зонт и в каком-то странном настроении побрела в дом. Юбилейный праздник Софьи Харитоновны, кажется, завершался. Элеонора Марковна, не удовлетворенная поведением профессора, вскоре скрылась в ванной комнате и, вернувшись оттуда уже без искусственных ресниц, стала подробно обсуждать недостатки холостяцкой жизни.

– Сонечка, – с какой-то злостью обратилась она к Софье Харитоновне, – ты меня прости, но мне безумно интересно знать, что подарил тебе этот…

– Сухарь?! – крикнул полненький мужчина с круглым и розовым лицом.

Позже я случайно узнала, что он уже много лет ухаживает за тетей, которая из жалости приглашает беднягу только на дни рождения. Все, конечно, проигнорировали его восклицание.

Софья Харитоновна тем временем распаковывала подарок Александра Ивановича. Элеонора Марковна вся напряглась в несказанном любопытстве. Перламутрово-фиолетовая коробочка была столь небольших размеров, что практичные умы тетиных подруг наверняка втайне предположили, что подарок скорее всего денежный.

– Ой, да тут, видимо, еще и инструкция по пользованию, – с иронией сказала Софья Харитоновна, вынув сперва из коробочки свернутую в трубочку записку.