Кровь и лунный свет

С каждым вдохом кажется, будто тело становится легче, будто вскоре я воспарю в воздух. А голова вот-вот коснется стропил.

– Как вы сейчас себя чувствуете, мисс Катрин? – спрашивает Симон.

– Лучше.

Я улыбаюсь и вновь подношу чашку к губам, но венатре так быстро выхватывает ее, что расплескивает горячий чай себе на пальцы и мне на колени. А затем подносит напиток к носу и принюхивается.

– Всю ночь настаивался? – метнув взгляд на Жулиану, спрашивает он.

Та нервно переплетает тонкие пальцы, и меня поражает, насколько хорошо видны костяшки.

– Я налила из горшочка, – говорит она. – Слишком крепкий?

Симон переводит взгляд на меня.

– Без сомнений. Я никогда не видел настолько быстрой реакции.

– С ней все будет в порядке? – Ламберт вглядывается в мое лицо.

Когда он моргает, короткие пушистые ресницы взметают мелкие пылинки, которые тут же принимаются танцевать в солнечном свете, льющемся из окна.

– Я в порядке, – встреваю я.

Мне даже с трудом удается вспомнить, что меня так взволновало.

Симон хмурится и отставляет чашку в сторону.

– Она выпила не больше четверти, так что вряд ли стоит волноваться. – Он перекидывает ногу через скамейку и садится поперек нее. – Но сомневаюсь, что она сможет долго отвечать на вопросы.

Я хмурюсь от раздражения, пробивающегося сквозь туман спокойствия.

– Пожалуйста, перестаньте говорить так, будто меня здесь нет.

– Прошу меня простить, мисс Катрин, – извиняется Симон.

– Кэт, – хрипло поправляю я.

Язык кажется таким же тяжелым, как камни святилища.

Светлые брови сходятся над переносицей.

– Что?

– Все зовут меня Кэт. – Приходится собирать все силы для каждого слова. – Когда я слышу «мисс Катрин», мне кажется, что вы говорите с кем-то другим.

Уголок рта Симона слегка приподнимается в улыбке.

– Хорошо, Кэт. Может, ты видела или слышала что-то еще прошлой ночью?

Я слышала отчаяние Перреты и слова селенаэ. А еще – видела кровь на стене святилища, в точности такую же, как пятна в переулке. Или оттуда была видна стена переулка? Я трясу головой, чтобы избавиться от этих мыслей.

– Я видела, что сотворили с Перретой, – скрываю я правду за размытой формулировкой.

– С Перретой. – Симон выпрямляется, осознав, как легко ее имя выскользнуло из моих уст. – Ты знала ее раньше?

Ответ вырывается прежде, чем я успеваю себя остановить:

– Она иногда приходила к магистру Томасу.

Ох, не следовало мне этого говорить.

– Не за тем, о чем вы подумали, – спешу добавить я.