Дороже клятвы

– Когда нас выпустят? – всхлипывала Сьюзан. – Мы Десмонды! Они не имеют права нас здесь держать! Когда принц узнает, он казнит их!

– Как бы нас не казнили, – пробормотала я как можно тише, но Мэри меня услышала.

– Что ты такое говоришь?! – взвизгнула она. – Они не посмеют!

Я пожала плечами и продолжила хождение: хотелось бы мне в это верить! Когда нас притащили сюда и впихнули в узкий каменный мешок за железной решеткой, я несколько часов не могла осознать происходящее. Из памяти не выходили ужасающие сцены прошлой ночи, они причудливым калейдоскоп крутились в моей голове, все глубже погружая меня в бездну отчаяния.

Я не могла поверить в услышанное: мой отец и старший брат оказались виновными в страшном преступлении, о котором много лет говорили все жители королевства. Лорд Родерик долгие годы разыскивал убийц семьи своего друга, когда же нашел, приказал повесить их вокруг замка. Король Ричард за верную службу подарил ему земли, принадлежащие ранее графу Невиллу. Эти земли мой отец и планировал отдать герцогу Десмонду в качестве моего приданного на свадьбе с его сыном Робертом.

Хлоя… Я не могла заставить себя забыть леденящую душу судьбу этой девушки, и хуже того, что в этом страшном преступлении обвинили моего старшего брата. Бусы, которые я так беззаветно любила, оказались сняты с ее безжизненного тела. Воспоминание о быстром взмахе ножа яркой вспышкой возникло в памяти, и я резко прижала руку к горлу, едва подавив вскрик. Я обернулась, но в темноте никто не заметил моего жеста.

Мэри с детьми продолжали всхлипывать, ютясь на жалкой кучке прелой соломы.

– Я хочу есть, – ныл Стивен. – Когда нас покормят?

– Я пить хочу, – расплакалась Сьюзан.

Я не знаю, сколько времени мы находились в темнице, по ощущениям около суток, но нас ни разу не покормили, и не дали воды. В углу нам поставили ведро для оправления нужд, что добавляло зловония к царившему здесь тяжелому смраду. Я всхлипнула, вспомнив, как Дьявол разодрал на мне одежду на виду всех: рыцарей, слуг, наемников; и опрокинул на стол, как будто я была зажаренным поросенком.

Несмотря на то, что я долгие годы воспитывалась в монастыре, я представляла, что именно этот страшный человек собирался сделать со мной. Его откровения зловещим колоколом звучали в памяти. Вчера он пощадил меня, но дал ясно понять, что я об этом пожалею.

– Отец, – позвала я сначала тихонько, а затем все громче, – отец! Отец! ОТЕЦ!!!

– Он не может ответить, – услышала я ответ стражника.