Дороже клятвы

Усилием воли, оторвав дрожащую руку от горла, я отчаянно всматривалась в нее и не сразу смогла осознать, что крови нет. Жемчуг с громким стуком посыпался с обрезанной нити, скатился с поверхности стола и мелким горохом попадал на пол.

– Не притворяйтесь, миледи. Я лишь забрал то, что вам не принадлежит. Вашей жизни ничего не угрожает, – Этот страшный человек, этот дьявол во плоти, носком сапога поддел рассыпавшиеся бусины. – Но вы еще будете молить меня о смерти. – Мужчина опустился на одно колено и подобрал раскатившийся жемчуг.

 – Это принадлежало ей… – хрипло произнес он, убирая их в широкий карман. Обернувшись, к моему отцу, сказал – Ты подарил своей дочери украшение, снятое с мертвеца.

Подняв голову, я огляделась. Отец и Генри подались вперед, но были резко остановлены сильнейшими ударами наемников. Воины продолжали наносить удары за ударами, когда Дьявол поднял руку, призывая тех остановиться. Лица отца и брата были превращены в кровавое месиво. Я завыла. Я зажимала ладонью рот, сначала одной, а затем двумя, но продолжала выть, не в силах остановиться.

Слезы градом катились по щекам, я даже забыла о собственной наготе.

Дьявол в два шага преодолел разделявшее нас расстояние.

– Пошла отсюда! – рыкнул он, столкнув меня со стола, и кинул мне вслед порванный и испачканный халат.

Все тело тряслось в уже несдерживаемых рыданиях. Я прижимала к себе бархатную ткань, непослушными руками пытаясь надеть на себя то, что осталось от одежды. Во всей дисгармонии звуков мое внимание привлек тихий стон.

Посмотрев в сторону, я увидела, что моя Мэгги, которую я посчитала мертвой, пошевелилась. Не думая о последствиях, я кинулась к своей верной служанке.

Глава 5

Черный Дьявол, захвативший замок, приказал запереть нас в темнице. Он с наемниками пробрался внутрь во время празднования Дня Урожая, воспользовавшись ослабленным вниманием защитников крепости. Отца и Генри заперли в отдельной камере, приковав кандалами к стене. В кромешной темноте, разбавленной лишь тусклым светом факела, горящего в конце коридора у охраняющего нас стражника, я не могла разглядеть, в каком состоянии они находились.

Мэри плакала, прижимая к себе моих племянников. Они примостились на кучке сырой прогнившей соломы и дрожали от холода. Чтобы не замерзнуть, я измеряла шагами тесную камеру и куталась в обрывки халата. Мне казалось, что я вся покрываюсь инеем, и даже в царившем здесь мраке видела пар, исходящий изо рта, когда мы с Мэри перебрасывались редкими фразами.