Опасные желания

Она неестественно вывернулась. Маттиас был прав. Кости не смогут как следует срастись. Самсона придется пристрелить. Бесчеловечно было бы продлевать его мучения.

Маттиасу, младшему из Старейшин города, еще не было тридцати, и он почесывал затылок, словно мальчишка, явно надеясь, что вмешается кто-нибудь еще.

– Я не… Не знаю, как он сюда добрался, но нельзя…

– Джеб никогда мне этого не простит. Нет. Нет, не делай этого. – Молли провела рукой по гладкой черной шкуре жеребца. На ладони остался красный липкий след.

– Молли, дело ведь не только в ноге…

– Нет, говорю тебе! – Она мгновенно вскочила на ноги, отталкивая Старейшину и пистолет.

Толпа испуганно попятилась. Молли закрыла собой самые страшные раны жеребца, и ее платье спереди пропиталось кровью. Бок животного рассекали четыре глубокие раны от когтей, обнажившие жилы и кости. В уголках бархатных губ коня уже появилась белая пена.

Мама вышла вперед, жестом давая понять, что не имеет злых намерений. Она заговорила тихим, успокаивающим голосом, поглаживая женщину по спине – прямо как нас, когда мы болели.

– Самсону больно, Молли.

Та в слезах кивнула.

– Я знаю, это трудно, но ему сейчас нужно, чтобы ты проявила мужество и поступила правильно.

– Я знаю, – хрипло проговорила Молли. – Но Джеб…

– Джеб все поймет.

Дрожа, Молли обняла мою мать, запачкав ей платье.

– Он лучше сделает это сам. Он должен сам. Он никогда меня не простит, если…

Мама обернулась, всматриваясь в толпу ясными голубыми глазами.

– Так где же он? Его уже отправили к доктору Эмброузу? И где его спутники?

Маттиас сглотнул:

– Больше никто не вернулся. Этот несчастный конь выбежал на дорогу, закатив глаза. Никогда такого не видел… Но Джеба с ним не было.

Я бросила взгляд на кромку деревьев, как будто обоз в полном составе мог в любую секунду вылететь из леса, спасаясь от того, что ранило павшего жеребца. Но сосны нависали над Эмити-Фолз, словно часовые, высокие и неподвижные.

Молли, сотрясаясь от сильной дрожи, упала на землю и уткнулась лицом в чепрак, заглушая свои крики. Они вырывались из глубины ее груди, острые и царапающие, как терновые шипы, раздирающие все подряд.

– Джеб никогда бы не бросил коня. Только если он… – Ее слова оборвались, утонув в рыданиях.

Мама опустилась на колени рядом с Молли, нашептывая что-то совсем тихо, так что мы ничего не слышали.