Фотомодель для хищника

– Нет, подруга. Я не…

– Ну и дура!

Алкоголь на Ирму словно не подействовал. Она смотрела на меня трезво и зло.

– Дура! Тебе такой шанс в руки идет…

– Можешь забрать его себе! – не выдержала я, понимая, что вот прямо сейчас навсегда потеряю подругу. Но продаваться? Ни за что!

– Трижды дура, – Ирма закрыла лицо руками.

Её плечи затряслись и до меня стало доходить:

– Он тебе что-то пообещал?

Я заставила её посмотреть мне в глаза. Ирма потупилась:

– Большую индивидуальную фотосессию. Ты даже не представляешь…

Звонкая пощечина заставила её замолчать.

А я, с трудом сдерживая ярость, прошипела:

– Значит, ты продала меня за пачку фотографий? Ну, спасибо, подружка!

Ирма вскочила:

– Точно – дура!

И, схватив сумку, выбежала из квартиры.

А я осталась кипеть праведным гневом, который утих после пары бокалов вина.

Может, я и вправду дура? И чего-то не понимаю? Мне ведь работу предлагали, а не на панель идти. Постоять перед фотокамерой, в одежде. И сама бы заработала, и Ирме помогла.

Нет, я не дура. Я идиотка. Клиническая!

Ирма не захотела взять трубку, а после и совсем скинула вызов. Один, два… На восьмом я сдалась. Раз она не хочет сказать, как связаться со Стеном, придется узнавать самой.

Но как? В сети никаких контактных данных не было. Только регалии и звания. Я впечатлилась и чувство вины меня буквально уничтожило.

Быстро переодевшись, я вызвала такси, и, только расплачиваясь с водителем поняла, что все зря: нормальные люди в это время спать укладываются, а не работают.

Но на улице было так хорошо, что возвращаться не хотелось. Я решила прогуляться, благо дом, где располагалась студия, стоял почти что на набережной.

Купив в круглосуточном магазинчике большой стакан кофе с ванильным сиропом и корицей, я подошла к перилам.

Фонари здесь почему-то не горели, и немногие гуляющие старались держаться подальше. А мне было уютно.

В темноте реку было почти не видно, только изредка доносился тихий плеск.

Чуть дальше в воде отражались фонари, огни рекламы и освещенные окна стоящих на берегу домов. Они текли размытыми пятнами, и от этого было как-то уютно.

Из благостного настроения меня вырвала фотовспышка. Она ослепила, так что несколько мгновений невидяще вглядывалась в темноту, но перед глазами были только яркие круги. Наконец, они рассеялись и я рассмотрела фотографа.

Стен!

– Это вы?

Он улыбался, и я нисколечко не поверила, что не узнал меня сразу.