Один маленький поросёнок и одно большое свинство

Всю ночь мышата прыгали по нему, вытряхивая из щетинок остатки муки, а поросёнок этого и не замечал.

Но как-то ночью он вдруг проснулся, дрожа от страха. Все щетинки на спине стояли дыбом, хвостик трепетал, как былинка на сквозняке. Поросёнок тревожно поднял голову и задрал пятачок вверх.

Не успел поросёнок открыть рот, чтобы закричать «Караул, волки!», как со двора зарычала собака, тоже учуявшая незваных гостей:

– Вы, серые, совсем страх потеряли? Проваливайте, пока я стрелять не начала!

С улицы раздались хриплые волчьи голоса:

– Зови хозяина, шавка облезлая!

– А то воротами придавим.

Собака, конечно, не боялась волков, у неё даже ружьё было, хоть и деревянное, но настоящее. Однако у ружья только один ствол, а волков снаружи не меньше трёх.

– Спит хозяин, днём приходите, если вас охотник раньше не перестреляет!

– Ничего, разбуди. У нас новости хорошие.

Уж какие хорошие новости могли принести волки, поросёнок не знал, но через щёлку в стене хорошо видел, как собака забежала в дом, а через пару минут с ней вместе во двор выскочил хозяин в сапогах, трусах и каске.

– Вы чего, серые, совсем ошалели? – зашипел Арнольд из-за закрытых ворот.

– Ты, мельник, не гоношись, не гоношись перед гостями. Мы без ножей и без дубинок пришли. Даже наоборот.

– Как это – наоборот? – удивился мельник.

– А ты ворота открой – и увидишь.

5

От неожиданности мельник открыл ворота. Снаружи стояли на задних лапах три матёрых волка, у каждого через плечо была кроваво-красная лента.

– С подарками мы пришли, – сказал самый высокий, почти с мельника ростом, волк. – За невесту.

– За какую ещё невесту?!

– Цену набиваешь? – усмехнулся волк. – В лесу все давно знают, что у тебя дочка подрастает. У тебя дочка, а у нашей волчихи сын. Вот мы и пришли сговориться, чтобы ты свою дочь за нашего волчонка отдал.

– Вы в своём ли уме, сваты зубастые?! – рассердился мельник. – Ей едва пять лет исполнилось, она даже косы заплетать толком не умеет!

– Вот и хорошо, – сказал другой волк, пониже и постарше, чем первый.

 – Нам несмышлёныш и надобен. Зачем нам взрослая? Уж мы её сызмала и бегать, и говорить по-нашему, по-разбойничьи, научим, а как вырастет – сын нашей волчихи на ней женится. Соглашайся, мельник! За это ни тебя, ни семью твою, ни скотину и вообще никого из вашей деревни в окрестных лесах обидеть никто не посмеет! А чтобы не думал ты, будто мы понапрасну языками треплем, глянь на улицу.