Одна к десяти

Кико, глубоко вдохнув, стал карабкаться на дерево, растущее у забора, чтобы перемахнуть на ту сторону, как вдруг услышал сначала шорох, а затем чей-то негромкий голос:

– Четыреста восемьдесят один, четыреста восемьдесят два, четыреста восемьдесят три…

Голос продолжал что-то отсчитывать, и Кико, всматриваясь в зелень, молча сполз с дерева и покачал головой. Лэндо дотрагивался до всех заборных прутьев и называл их номер. Он аккуратно переступал через виноградный переплёт и старался ставить ноги так, чтобы его шаги составляли ровную линию.

Поглощённый этим занятием, он не заметил, как уткнулся прямо в Кико. Тот стоял на пути, держа руки на поясе.

– Ну? – сказал Кико.

Лэндо не удивился, взглянул на Кико и сообщил:

– Нет никакой девчонки. Это говорю я, Лэндо, мокрым весенним утром, и мои слова точь-в-точь повторяют произнесённые Пиком вчера, поздним безветренным вечером.

– Вот и я, – коротко согласился Кико. – Дураки, ну?

– Почему же? – пожал плечами Лэндо и пролез в лаз. Кико раздосадованно крякнул и забрался на дерево.

На территории школы они огляделись и пошли к крытой беседке, где школьники часто прятались от дождя. Им пока не хотелось заходить в школу. Пусть прозвенит звонок, все разойдутся по классам, тогда уж…

Из беседки выглядывала тихая тройка.

– Какого фига? – удивился Кико.

– Да мы так… – сказал один.

– Вот, сидим… – добавил другой.

– Дождик, знаете ли, – заметил третий.

Кико опустился на скамейку и закрыл глаза. Рюкзак мешал ему сесть вплотную, и потому он неудобно выгнул спину, отклонившись.

– В данный момент нас пятеро, – заметил Лэндо и собирался ещё добавить что-то, как вдруг Кико сел почти ровно и, уставившись на забор, прикрыл рот Лэндо пятернёй:

– Тсс…

Лэндо недовольно отодвинул руку и сам вытянулся, глядя на забор. Оттуда доносились тихие голоса.

– Ты, Пикчик, не пролезешь, надо поверху, а туда ещё допрыгнуть надо, а если не допрыгнуть, то надо долезть, а чтобы долезть, надо либо по дереву, либо я тебя подсажу, но я тебя не подсажу, потому что у тебя ботинки грязные.

А если ты ботинки снимешь, то я тебя, так уж и быть, подсажу, только, когда будешь лезть, становись на них, а то вдруг в лужу, а потом на плечи. Это, конечно, не страшно, только неприятно немного, а так ничего, так что могу, конечно, сначала я пролезть, а потом ты как хочешь выбирайся, но не могу же я тебя оставить одного, поэтому разувайся и попробуешь перелезть, – бубнил кто-то.

Хотя всем было ясно, что это Оуэн.