Проклятый бывший

Ллевеллин был копией их отца тридцатилетней давности: то же суровое выражение лица, тот же римский нос – если честно, у всех братьев был такой нос, – те же тонкие губы. Только не такой мудак. Тем не менее он в той же мере был привязан к крохотной деревушке, жителям которой внушал страх, и к своему пабу, правда, забрести в последний мог только случайный турист – и, изредка, младший брат.

– Приветики, Уэллс, – сказал Рис, на что Уэллс только хмыкнул в ответ.

Как всегда.

– А бизнес-то, я погляжу, все процветает.

Рис неторопливо подошел к бару и взял горсть арахиса из стеклянной вазочки.

Уэллс метнул в него мрачный взгляд поверх полированного красного дерева барной стойки, и Рис ухмыльнулся, бросая орешек в рот.

– Давай же, – уговаривал он. – Признайся, что рад меня видеть.

– Не ожидал тебя увидеть, – сказал Уэллс. – Думал, на этот раз ты решил оставить нас навсегда.

– И отказаться от столь крепких братских уз? Ни за что.

Уэллс ответил ему скупой улыбкой.

– Отец сказал, что ты был в Новой Зеландии.

Кивнув, Рис взял очередную горсть арахиса.

– Еще пару дней назад. Мальчишник. Кучка английских парней, желающих в деталях воссоздать сюжет «Властелина колец».

Туристическая компания Риса, «Пенхоллоу Турс», выросла из небольшого бизнеса, управление которым осуществлялось одним человеком из лондонской квартиры Риса, в компанию из десяти человек, совершающих множество поездок по всему миру. Его клиенты обычно отзывались об организованных им турах как о лучших в своей жизни, наперебой рассказывая о том, что за все время у них не было ни дня плохой погоды, ни одного задержанного рейса, ни единого случая пищевого отравления.

Удивительно, сколь многого можно добиться, используя небольшие магические уловки.

– Что ж, я рад, что ты вернулся, – сказал Уэллс, возобновляя уборку. – Ведь теперь ты сможешь пойти поговорить с отцом и вывести его из этого настроения.

Он кивнул на окна, и Рис обернулся, чтобы в новом свете увидеть царящее на улице ненастье.

Вот черт.

Значит, он был прав. Это не обычная буря – такие имел обыкновение устраивать отец, и да, это означало, что Рис, несомненно, стал причиной его раздражения. Братья никогда не провоцировали отца на бурю.

Рис вызвал… двадцать? Две дюжины? Так много, что не сосчитать

Повернувшись к Уэллсу, Рис снова потянулся за арахисом, но его руку прихлопнули влажным полотенцем.

– Эй! – возмутился он, но Уэллс указал на дверь.