Проклятый бывший

– Поднимись и поговори с ним, пока он не затопил главную дорогу, иначе не видать мне больше клиентов.

– А разве я не клиент?

– Ты заноза в моей заднице, вот ты кто, – ответил Уэллс, затем вздохнул, уперев руки в бедра. – Серьезно, Рис, просто поговори с ним, покончи с этим. Он скучал по тебе.

Рис фыркнул, вставая с барного стула.

– Я ценю это, Уэллс, но ты полон дерьма.

Час спустя Рис задавался вопросом, почему он, по крайней мере, не задержался в пабе достаточно долго, чтобы выпить пинту пива.

А может, и все три.

Он решил прогуляться до дома пешком, а не ссориться с отцом еще из-за машины, мысленно похвалив себя за этот акт проявления роста и зрелости, но чем ближе он подходил, тем хуже становилась погода, которая давала о себе знать даже сквозь наложенное защитное заклинание.

На мгновение он подумал о том, чтобы бросить все, предстать перед отцом жалким и промокшим до нитки, но нет, такие вещи могли сработать только с отцом, у которого было сердце, а Рис был совершенно уверен, что Саймон Пенхоллоу родился без оного.

Или, может быть, удалил его однажды, опытным путем желая установить, каким мерзавцем может стать человеческое создание.

Ветер завывал с вершины холма, заставляя скрипеть и раскачиваться деревья, росшие вдоль дороги, и, честно говоря, Рис знал, что его отец был невероятно могущественным колдуном, но мог бы обойтись и без этого клише.

Таким же клише был и фамильный особняк Пенхоллоу, поместье Пенхейвен.

Рис иногда задавался вопросом, как его семье удавалось избегать убийств на протяжении тех пятисот лет, в течение которых им приходилось называть домом эту неуклюжую груду камней, собранную воедино с помощью магии. С таким же успехом они могли бы повесить таблички на переднем дворе: «Здесь водятся колдуны, вашу мать».

Дом не столько стоял на холме, сколько примостился на нем – в два этажа высотой, он раскинулся лабиринтом темных коридоров, низких потолков и мрачных закоулков.

Одним из первых заклинаний, которым Рис научился сам, было базовое заклинание освещения, необходимое для того, чтобы хорошо видеть вещи, пытаясь каждое утро добраться до стола для завтрака.

Он также иногда задавался вопросом, могло бы это место быть другим, немного… светлее, если бы мать осталась жива. По словам Уэллса, она ненавидела этот дом так же сильно, как и Рис, и почти уговорила отца найти уголок поменьше, но современнее и уютнее.