Ольга Яковлева

Господи! Кровь-то какая!

И правда: на бинте просвечивало красное пятнышко. Надо же, просочилось!..

– Прыгают через верёвочку эту, как ненормальные, – небрежно бросил Генка.

– Не врал бы хоть, врун! – прошипела Ольга в ответ.

Старик ботаники стал её расспрашивать, что там да как там в школе, и Ольге самой пришлось малость приврать. Потом они стали говорить про Огонькова. Борис Платоныч жаловался, улыбаясь:

– Генька-то мне ничего не рассказывает. Всё сам с собой, как на необитаемом острове живёт…

Вопросы его были совсем простые.

Ольге хорошо и спокойно было отвечать ему, сидя на прямом деревянном стуле с высоченной, как башня, спинкой.

Когда взрослые разговаривают с детьми, то они обычно что? Или веселятся над тобой, словно ты конферансье, или начинают тебя веселить. Но редко кто из них говорит серьёзно. Редко кому интересно просто поговорить. А Борису Платонычу именно было интересно.

– Дед, рубать чего есть? – крикнул Огоньков откуда-то из другой комнаты.

– Суп я сварил, из пакета.

А второе, Геня… Сходи, дружок, за котлетами. И с вермишелью их отварной…

– Я суп твой греть поставлю, посмотрите здесь! – Входная дверь захлопнулась.

Через две минуты Ольга пошла на кухню, к супу. Боже ты мой, что это была за кухня! В жизни Ольга не видела столько грязной посуды. Вся мойка была завалена ею и весь столик. И на полу, на жёлтом линолеуме, сплошь пятна – чёрные, серые, бурые, какие-то зелёные, – словно это не пол, а географическая карта мира.

Она вернулась к старику, и, видно, на физиономии было у неё что-то такое написано.

Старик ботаники спросил – Ольга только покраснела. Ответить она не знала как и поэтому не решалась. И вдруг в голову пришли самые простые слова:

– Можно, я там… Я хочу помыть там немного.

Старик ботаники смотрел на неё одну секунду. Потом глаза отвёл. И, честное слово, Ольга не ошиблась: он покраснел! Покраснел и сказал:

– Спасибо тебе большое, милая! Мы ведь с Генькой одни. Да вот я ещё, видишь…

Ольга нашла старую, сухую, аж запылившуюся мочалку для мытья посуды и кусок мыла.

Началась работа. Ольга очень хорошо знала её. Сперва посуды кажется такая гора, такие джунгли! А потом глядишь… уже надо думать, куда бы ставить чистые тарелки. Глаза боятся, руки делают! Так мама любила говорить.

У них под праздники всегда гостей бывает – ого-го!.. А значит, и посуды потом целые горы. Но если взяться дружно…

Ольга думала об этом, ещё о чём-то. А сама мыла да мыла.