Ольга Яковлева

Мокрыми руками выключила закипевший суп. В общем-целом, потихоньку осваивалась здесь и приводила всё в божеский вид. Очистила столик, поставила три тарелки, рядом положила три ложки, три вилки.

– Что-то и грохота никакого не слышно. – За её спиной стоял старик ботаники. – Неужели даже ни одного блюдечка не разбилось?!

Ольга порозовела от гордости: стопки блюдец, тарелок и тарелочек стояли чистые и белые, словно колонны в Большом театре.

Генка вошёл. Старик ботаники кивнул ему:

– Кто же здесь среди нас вожатый?

– Ну, дед, я просто умолкаю до будущего года! Я просто ухожу в подполье!

– Только котлеты нам оставь!.

.

Пообедали, и старик ботаники сидел с ними за столом. После Ольга подмела пол, а Генка тряпкой на швабре все комнаты протёр: кухню, кабинет, спальню, столовую. Это было не так уж и сложно. У них на полу линолеум. Вот если б паркет был, как у Ольги… Но зато у Ольги всего только кухня и одна комната.

А ещё – и это главное! – всё у них оттого получалось быстро, что Огоньков не злился и не хандрил, как обычно мальчишки, если их заставляют убирать.

– Палубу драить – это работа отличная! – кричал Огоньков. – Точно, Олька?

И потом вдруг ни с того ни с сего запел грубым, как в радио, голосом:

– «Жил-был король когда-то. При нём блоха жила. Блоха! Ха-ха-ха-ха!»

И Ольга тоже начинала смеяться, но не как в этой песне, а просто оттого, что смешно:

– Ха-ха-ха-ха!

И получалось ещё смешнее…

Она вернулась домой поздно. Не очень поздно, но всё-таки; только русский успела написать – началось «Спокойной ночи, малыши!» Ольга всё ещё смотрела эту передачу, по старой памяти.

Но спать после не легла. Ещё арифметику надо было заканчивать и чтение читать, естествознание…

* * *

Потом они снова не виделись дня три. Ольгину уверенность, что всё теперь наладилось, принялся было прогрызать чёрный червячок. Да здесь ещё Светлана с Таней Лазаревой начинали шептаться на виду у всего класса. Будто у них дело есть страсть какой важности!

Не то чтобы Ольге очень уж хотелось быть с ними.

Но всё же как-то обидно получалось. А вообще-то на Светлану Ольга уже смотрела вполне равнодушно, как на простую девочку. Даже один раз на рисовании попросила у неё тот знаменитый ластик. Светлана очень удивилась, но всё-таки дала. А потом сразу на Лазареву: видела та или нет.

Когда Ольга отдавала и «спасибо» говорила, Светлана на неё шикнула – для Лазаревой, на всякий пожарный, – что, мол, свой надо иметь. Ольге было и смешно и обидно.