Ольга Яковлева

 – Вот туда и шагай! – засмеялся он, очень довольный своей шуткой.

– Ну, а если серьёзно? – спокойно и твёрдо продолжал старик ботаники. – Если в тайге, скажем?

– По мху… – неуверенно сказала Ольга. Она где-то что-то слыхала про это. Но где и что?..

– Да всем известно, – со скучающим лицом протянул Огоньков, – как дважды два!.. Мох растёт на севере, а ветки у дерева гуще на южную сторону…

– Долгонько, вижу, вам придётся плутать! – притворно засокрушался старик ботаники. – Покамест железную дорогу в тех местах не проведут.

Чтоб вам по звуку…

– Не, дед, погоди! – сказал Огоньков. – Я же точно помню. Вроде даже читал про мох и про ветки…

Борис Платоныч пожал плечами, улыбнулся мягко:

– Тем писателям, видно, тоже придётся поплутать…

– Не, ну правда?..

– А ты сам посуди. Разве дерево может определять стороны света?.. Или, вернее, так скажем: разве дереву нужно определять стороны света? Оно ведь не лётчик и не птица! А то, что вы говорите, – это же просто сказки для детей младшего возраста!

– А тогда чего ж…

– Просто заметили, что обычно с южной стороны веток больше.

С южной солнышка бывает больше. Вот дерево туда и тянется своими руками… Ну, а если вдруг с северной стороны лучше освещение? Или с западной?.. Так ведь тоже бывает – в лесу деревья стоят по-разному! Вот и выйдет: что ни дерево, то и свой юг.

– А мох? – спросила Ольга.

– Так же и мох, девочка. Только он наоборот – тенёк любит.

– А как же тогда из тайги выбираться?

– По звёздам, по солнцу, по компасу.

– А в ненастную ночь и если компаса нету?

– В тайгу, Геня, как попало не ходят. А если ходят, значит, плутают…

Вдруг он замолчал, склонив седую голову на плечо. Сидел и думал о чём-то и видел, наверное, совсем не этот лес. Ольга даже бутерброд перестала жевать, посмотрела на Огонькова. А он пальцем ей показал: погоди, молчи, после…

* * *

И потом опять они брели втроём по лесу. Большие деревья постепенно кончились, отступили, пошло мелколесье – всё осинки да чахленькие берёзки.

А вот и захлюпало под ногами. Они пробирались теперь по нестрашному, полуосушенному, но всё ж таки мокрому болоту. Если шагать как придётся – промокнешь в два счёта.

Генка опять шёл в стороне – весело, легко. И думал он о чём-то своём, огоньковском. Синяя его куртка горела на фоне бурой болотной травы, на фоне ярко-жёлтого леса, что ждал их впереди.

– Ишь ты какой! – тихо улыбаясь, говорил Борис Платоныч.