Ольга Яковлева

 – Прямо рыцарь в чистом поле… А уж помучались мы с ним, о-ё-ёй!..

Ольга вздохнула про себя: она-то знала, как с ним можно помучиться! Однако спросила – просто чтоб поддержать разговор:

– Как это «помучились», Борис Платоныч?

– Да всяко, дружок, бывало. В одной школе не удержался, из другой я сам его счёл за благо взять. А уж в третью… Видишь, даже учительствовать пошёл! Нужно ведь, чтоб за мальчишкой глаз был! – Это последнее он сказал особым строгим голосом, словно убеждал кого-то.

А Ольга прямо рот раскрыла от удивления.

Три школы переменил! Это же кому скажи – ну хулиган, да и всё! Буквально Бармалей какой-то! А ведь Огоньков… Если кое на что внимания не обращать, он же, можно сказать, просто хороший!

Но старик ботаники её по-своему понял. И стал говорить про своё личное, а не про Генку.

– А что ж, Оля, – начал он решительно, опять с кем-то споря, – мне было почти семьдесят, когда я ушёл из института. А ведь это возраст… Возраст!

– Разве вы не в школе работали?

– Ну конечно, нет! – Он усмехнулся.

 – Вот ты какая чудачка!

Ольга засмеялась. И старик ботаники вслед за нею. Так они и смеялись, глядя друг на друга. Огоньков услышал их, обернулся и крикнул:

– Вы чего грохочете?

Старик ботаники рукой махнул:

– Да нет, ничего! Оля решила, что я учитель, что я… в школе работал!

– А-а, – кивнул Огоньков значительно. – Дети есть дети.

Ольга сразу замолчала. Во-первых, она не потому вовсе смеялась! Ну и был бы он учителем, что ж тут смешного-то? Ей слово показалось смешным – «чудачка».

Так её вроде никто и не называл никогда. А Генка уж сразу хвост распустил, как индюк: «Дети, дети!..» Сам-то он кто?

Но вслух она ничего этого говорить не стала. Потому что как начнёшь свою правоту доказывать, так ничего хорошего и не получится, одна ссора…

Потом, когда старик ботаники, встав на колени у какой-то берёзы, долго рассматривал её корни и почему-то качал головой, Огоньков вдруг оттащил Ольгу в сторону:

– Слушай, мыслитель, я тебе хоть раз объясню, чтоб ты знала…

Ольга отвернулась: не хотела она слушать, когда с ней так обращались!

– Ну ладно, – примирительно сказал Огоньков.

 – Я ж тебе серьёзно хочу сказать…

– Так и говори тогда.

– Я и говорю. – Огоньков вздохнул. – Мой же старик, он знаешь какой учёный! Светило!

– Как светило?

– Ну так называется. Если учёный соображает, что к чему, понятно?.. Только ему, представляешь, не везло всю жизнь.