Острова и капитаны: Наследники

Ваня дернулся, затылком крепко царапнул по стене, и в тот же миг Венька врезался между Поп-физиком и братишкой:

– Вы что! У него кровь, а вы!.. – Голос Веньки был не голос, а сплошной яростный звон. Лицо побелело – сильней, чем у брата.

Мстислава Георгиевича отшатнуло.

– Да ты что… Ямщиков!.. Я…

– У него кровь, а вы… – опять сказал Венька, часто дыша. Он заслонил Ваню.

Егор успел заметить, что у того в ноздре опять набухла красная капля. Заметил, видно, это и Поп-физик. Сказал, пряча смущение:

– Что, по-твоему, это я ему нос разбил?

– А нечего в чужие карманы лазить, – тонко отчеканил Редактор.

 – У себя шарьте, а у него права не имеете.

– Ну, ты… – Мстислав Георгиевич шевельнул желваками. – Соображаешь, с кем говоришь? И что говоришь…

– Между прочим, он за брата заступается, – неожиданно сказал с подоконника Егор.

Мстислав Георгиевич оглянулся:

– Ну и что? Значит, можно позволять хамство?

– А обшаривать малышей – это, конечно, не хамство, – заметил в пространство Костецкий.

Поп-физик повернулся к нему.

– А вас с какой стороны это задевает?

– Просто фиксирую обстоятельство. – Костецкий опять тонко улыбнулся. – Мировая педагогика дала сбой. Перед лицом двух братьев.

Кто-то из малышей осторожно хихикнул. Поп-физик медленно спросил:

– Знаете, Костецкий, о чем я мечтаю?

– Разумеется, знаю. О светлом июньском дне, когда мы встретимся на выпускном экзамене. Вот тогда-то…

– Нет, о более позднем дне, – перебил Поп-физик. – Когда вы с аттестатом и, возможно, даже с медалью покинете родную школу и мы сможем встретиться где-нибудь… так сказать, на равных.

Тогда я смогу без особого риска для своей должности дать вам оплеуху. В крайнем случае поплачусь пятнадцатью сутками. Удовольствие стоит того…

Стало очень тихо. Костецкий опустил голову, сбил с рукава чешуйку пепла и сказал совсем негромко:

– Вы ждете от меня примитивного ответа. В том смысле, что неизвестно еще, кто кого, не правда ли?.. Нет, оставим это для другого раза. Как и дискуссию о нравственном облике.

Дело-то не во мне. Дело в таких, как он… – Костецкий кивнул на Ваню. – Им, беднягам, сколько еще страдать из-за вашей «педагогики»…

Он обошел Поп-физика и с приятелями двинулся к двери.

– Платок… – сказал Венька.

Костецкий махнул рукой.

Грянул звонок. Поп-физик вздрогнул, деловито посмотрел на часы и, не глядя по сторонам, тоже быстро вышел.

Умчалась мелкота. Венька еще раз вытер Ване нос, взял его за плечо и повел к двери.