Острова и капитаны: Наследники

И растворился в городе с миллионом жителей Антон Мартюшов, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, учетно-статистическая карточка четыре тысячи триста один, ученик четвертого класса «В» школы номер тридцать три, четыре побега из дома, участие в краже, курит, знаком со спиртными напитками, направляется после очередного побега по месту жительства.

В первый миг Михаил машинально вцепился в Димкино плечо – чтобы и этот не сбежал! Потом беспомощно плюнул. Представил в полном объеме все хлопоты и последствия.

Сразу же заболела спина. И он сделал самое нелепое, что можно было сделать в таком положении. Оттолкнул Димку:

– Беги и ты… Свиньи вы все-таки…

Димка покачнулся, отступил на шаг. Круглое неумытое лицо его было по-настоящему испуганным.

– Михаил Юрьевич, а что теперь вам будет?

– А черт его знает, – искренне сказал Михаил. – Скорее всего, попрут со службы, причин уже хватает…

Он вдруг почувствовал такую усталость, что вполне серьезно захотелось лечь в бурую, увядшую траву газона, подложить под щеку фуражку и натянуть на голову шинель… Погонят – ну и плевать.

Сам уже не раз думал о рапорте: «Докладываю, что, убедившись в полной бесперспективности такого рода деятельности и не считая себя…» Ну и тэ дэ… Но в любом случае сперва надо найти Мартышонка. А где? Как?

– Что будет мне,– сказал Михаил заморгавшему Димке, – это, в конце концов, не ваше цыплячье дело. А вот что будет с ним? Опять пойдет по подвалам и подворотням? Сгинет ведь в конце концов!

Он говорил, даже кричал, так, будто от Димки что-то зависело.

А тот вдруг сказал, бледнея и запинаясь:

– Михаил Юрьевич… Я знаю, где он будет прятаться.

– Что?!

Димка быстро кивнул и опять поднял глаза. Симпатичный такой пацаненок, замурзанный, но на лице еще нет печати бродяжничества и детприемниковской жизни.

– Только вы меня в интернат не сдавайте, ладно?

– Ты что, меня купить хочешь, что ли? – сумрачно сказал Михаил.

– Но вы же обещали!

– Вот именно. Еще в Среднекамске договорились: не в интернат, а к матери.

Что ты снова трепыхаешься?

Димкины глаза вдруг налились слезами – будто жидкие стеклышки в них вставили.

– А вы… ей тоже скажите… Чтобы в интернат больше не отдавала, хорошо?.. А то я все равно опять убегу! Хоть куда!

Михаил сдержанно проговорил:

– Ты мне что-то про Мартышонка сказать хотел… Или наврал?

Димка мазнул по глазам пыльным рукавом куртки.

– Поедемте…

Сеял серый дождик, шинель постепенно набухала.