Острова и капитаны: Наследники

Такие сарайчики-кладовки были у всех двенадцати семей, что жили в старом деревянном доме на улице Гоголя. Но кладовка Ямщиковых была особенная: отец утеплил ее, провел свет и радио, поставил верстак, наковальню, развесил по стенам инструменты. Притащил старый диван. Хочешь – работай, хочешь – отдыхай.

Но отдыхал отец редко. Все время что-нибудь мастерил. На заводе он был наладчиком прессового оборудования, готовил штампы для всяких сложных деталей, а дома он – и столяр, и резчик, и электрик, и токарь, и художник: стены в ребячьей комнате разрисовал всякими лесными чудесами, кораблями в синем море и старинными самолетами среди белых облаков.

Хорошо, что места много, – стены высокие, не как в новых домах…

Сейчас в мастерской гудел станок: отец вытачивал из круглых чурок большущие шахматы. Сделать их попросила молоденькая заведующая соседним детским клубом. Готовые короли, ферзи и пешки стояли вдоль стены, на узкой полке, – пока все одинаковые, деревянно-белые.

Несмотря на шум станка, отец сразу учуял Ванино присутствие.

Выключил мотор.

– Здрасьте, Иван Аркадьич. Отучились?

– Ага. А Венька еще в школе, у них писатель выступает.

– Везет людям. Я, сколько живу на свете, ни одного писателя наяву не видел.

У отца в темных волосах и на небритом подбородке светилась древесная пыль.

– Вот опять тебе от мамы попадет, что не побрился утром и сразу к станку, – заметил Ваня.

– А я до обеда еще побреюсь, мама сегодня позже придет… Что это у тебя за штука?

– Стукалка с колесом…

За несколько минут они подобрали и насадили на «стукалку» латунную муфточку.

Ваня сказал, что теперь рычажок брякает как надо – хоть на машинке им печатай.

– Папа, а ты починил машинку? Нам надо газету делать!

– Починить-то починил, только вы не колотите по ней, как по наковальне. Она уже вся рассыпается, лет-то ей, наверно, не меньше ста… Иди поешь, там на плите суп и котлеты.

– Я Веника подожду…

Веньке не удалось перехитрить Кошака и компанию. Непонятно каким образом, но они его опередили.

Встретили на пустыре позади цирка.

Цирк был новый, необычный. Над куполом поднимались решетчатые полукруглые фермы, получался как бы еще один купол – очень высокий и кружевной. Говорили, что цирков с такой конструкцией всего два на свете: второй где-то в Бразилии. Не всем эта иноземная архитектура была по душе, «Вечерка» обругала архитекторов: мол, не вяжется такое сооружение со старым городским центром… Но Веньке цирк нравился.