Острова и капитаны: Наследники

Рано или поздно – свидание со следователем. И полная душевная трагедия. Даже если не гремят за проволоку, а просто летят с поста. Потому что без высокой должности и без возможности копить дальше не видят смысла жизни.

– Это ты мне обещаешь такое будущее?

– А почему бы и нет… Мальчик с плэйером.

– Ну-ну, поговори теперь о вещизме, – сказал Егор. – О том, что джинсы и магнитофоны – это плохо и что нечего гордиться иностранными наклейками на заднице, это, мол, не орден. И что заграничные штаны такие сопляки, как я, покупают на папины деньги, а не на заработанные.

Или химичат на барахолке. А гордиться надо честно заработанным, тогда ощутишь полное счастье. Ага?

– Подкованный товарищ, – скучным голосом вставил Михаил.

– …И скажи еще, что вообще не в вещах счастье, а в творческом труде на благо человечества. И что вещи – это тьфу, а есть вечные ценности. Например, музыка Моцарта, поэзия Пушкина, красота родных просторов и ощущение этого… своей нужности людям. Это наша Классная Роза вещает на собраниях постоянно.

А потом мамаши из родительского комитета скидываются для нее по праздникам то на импортную кофточку, то на…

– Не знаю насчет вашей Розы, – устало перебил Михаил. – И насчет твоей нужности людям… Это у кого как получится. Но Пушкин-то действительно есть, от этого никуда не денешься.

– А зачем он нужен? Чтобы цитировать «Я помню чудное мгновенье»? И ахать: какая бессмертная поэзия? А меня вот не трогает это «мгновенье». Сто раз читал – и ничего не шелохнулось. Ну, я понимаю, я не дорос…

– Да ты не до Пушкина не дорос, а вообще до человека… Чтобы эти стихи понимать, надо кого-то любить.

По-настоящему.

– Я еще не созрел, – ядовито сказал Егор. – Мама от меня все еще журналы папашины прячет, где девицы в мини-купальниках…

– Я не про то. Я вообще про любовь к человеку. Не обязательно к прекрасной незнакомке. К матери, к другу, к брату…

– Мне одна знаменитость сказала, что я никогда не смогу быть братом. Так что тебе рассчитывать не на что…

Михаил сказал, помолчав:

– И подумал сейчас Егор Петров: «Теперь этот тип гордо ответит – а я и не рассчитываю…» Нет, Егорушка, я рассчитывал.

Ошибся. Извини… Любви не научишь.

– Это верно, – откликнулся Егор. – Особенно когда учителей полным-полно, а любить… Кого любить-то? И за что?

– Трудный вопрос… А тебя за что любить?

Егор искренне удивился:

– Меня? А я и… не претендую, так сказать.

– И без того хорошо, да?

– Мне?.. Не знаю, – честно сказал Егор.