Острова и капитаны: Хронометр

Сам удивился своей смелости и не ждал, что «дяденька» отзовется.

– Тпру… – сказал дядька. Оглянулся: – А тебе куда?

– На Запольную! – заволновался Толик. – Это по улице Красина, а потом за Земляной мост…

– Это же в Заовражке! А я в Рыбкооп, на базу.

– Ну, хоть до моста! А там уж я дотащу!

– Вали свою древесину. Вот сюда, ближе втаскивай… Садись… Но-о, голубушка, чтоб тебя черти съели!..

Сразу стало все прекрасно. Даже пальцы в варежках перестали мерзнуть. Замечательная заиндевелая лошадка повезла елку и Толика мимо замечательных, уже освещенных витрин с нарисованными снежинками и цифрами «1948», мимо кинотеатра «Победа» с афишей нового замечательного фильма «Первая перчатка», замечательную песенку из которого пели все мальчишки: «При каждой неудаче давать умейте сдачи, иначе вам удачи не видать!» (Толик, правда, не всегда умел давать сдачи, но песенка ему нравилась.

)

Замечательный небритый возчик спросил про елку:

– Куды же ты ее такую волокешь? В школу, что ль?

– Не-е! Домой, – гордо сказал Толик.

– Домо-ой? Дак не влезет же.

– У нас потолок высокий. Нам осенью новую комнату дали, большую… Там раньше эвакуированные жили, целых шесть человек!

– А вас, выходит, меньше? – поинтересовался словоохотливый возчик. И благодарный Толик объяснил:

– Мама да я… Еще сестра, но она сейчас в Среднекамске, в институте учится. На инженера-химика.

– Сестра – это хорошо, – вздохнул дядька и закашлялся. – У моих сынков тоже сестра была… Вот ведь дело какое вышло: два сына ушли на войну и дочка.

Парни-то оба вернулись, а сестренку ихнюю убило. В сорок пятом уже, в Германии. Фельдшер она была…

Толик вежливо молчал. Что тут скажешь?

– А ты, выходит, за мужика в доме? Отец-то небось тоже погиб?

– Под Севастополем…

– Помнишь батю-то?

– Маленько, – признался Толик. В армию отца призвали еще до войны, в тридцать девятом, когда Толику не было двух лет. С тех пор отец появлялся дома два-три раза на очень короткие деньки. И Толику запомнились лишь новые коричневые ремни, запах табака и одеколона и звездочка политрука на суконном рукаве гимнастерки…

Дальше ехали молча.

Мимо четырехэтажного горсовета, мимо решетки городского сада, мимо старой церкви, где была контора Заготзерно. Потом свернули на улицу Красина… Грустная минутка ушла, и опять вернулось новогоднее настроение.

Закат светился над заснеженными крышами. Жестяные дымники печных труб чернели, будто кружевные теремки.