Острова и капитаны: Хронометр

И все же Курганов был не таким старым, как сперва Толику показалось. Сутулился, но двигался быстро. Он снял ватник, остался в обвисшем черном свитере и сделался еще более тощим и высоким. Длинные руки с большими ладонями торчали из рукавов…

Толик встретился глазами с Кургановым и смутился, что так разглядывает его. Стал смотреть на карту. Она была гораздо больше школьной. Все материки покрывал одинаковый серый цвет, а по морям и океанам растекалась голубая краска разных оттенков – от белесоватой до густо-васильковой.

«Наверно, морская карта», – подумал Толик. Хотел уже спросить о ней Курганова, но заметил картинку – рисунок в деревянной рамке под стеклом. Он висел на карте, левее западных берегов Африки. Толик различил на картинке переплетение корабельных снастей и осторожно подошел.

Рисунок был сделан карандашом на желтоватой ворсистой бумаге. На палубе, у фальшборта, в окружении хохочущих матросов сидел на бочке бородатый дядька в короне и с вилами. Он тоже хохотал или что-то весело кричал.

В левой руке его была объемистая кружка. Поодаль стояла группа офицеров в треуголках. Сквозь частые ванты и бакштаги невдалеке был виден еще один корабль. Он шел под полными парусами, с небольшим креном.

Курганов остановился сзади. Толик оглянулся:

– Это встреча с Нептуном, да? Переход через экватор?

– Совершенно правильно. Русские корабли «Надежда» и «Нева» двадцать шестого ноября тысяча восемьсот третьего года.

– На которых Крузенштерн и Лисянский?

– Да, да… Значит, слышал о них?

– Ага! Я про них только сегодня читал.

– Прекрасно! А что именно? Чья книга?

– Моя. Мама подарила.

– Прекрасно, – опять сказал Курганов серьезно. – Но я, собственно, имел в виду, кто автор…

– Ой, – смутился Толик. – Это – кто написал? Я не помню.

– Ну, ничего, – смутился и Курганов.

– Кажется… Новиков.

– Любопытно… А может быть, Нозиков?

– Может быть, – виновато сказал Толик.

– Ну что же. Нозиков так Нозиков, – с непонятной ноткой проговорил Курганов.

 – Для начала можно и его.

– Вы его тоже читали, да?

– Д-да… По правде говоря, он не пишет ничего нового. У меня еще в детстве была книга об арктических и кругосветных мореплавателях России, в том числе и о Крузенштерне. Некой писательницы Лялиной, весьма популярной в те года. Так вот, у Нозикова кое-где прямо слово в слово списано…

Толик с первого класса знал, что списывать нехорошо. И ему стало неловко за Нозикова. И обидно за книжку – мамин подарок.