Отель «Хартвуд». Самый лучший подарок

Мона и мистер Гибсон спускались всё ниже и ниже, мимо кухни, прачечной и спален для персонала, направляясь в примостившиеся между корнями «Хартвуда» подземные сьюты.

Коридор здесь освещался слабее, вокруг была земля и царила прохлада. Тут имелись специальные вентиляционные отверстия, пропускающие воздух снаружи, чтобы поддерживать идеальную температуру в комнатах. Если станет слишком холодно, гости не смогут уснуть. Слишком тепло – и они подумают, что наступила весна, и проснутся чересчур рано.

Сейчас, судя по звуку, спали все.

Всевозможные виды храпа, от писка до рокота, эхом разносились по коридору. Мона провела мистера Гибсона мимо кладовой и закрытых дверей, больших и маленьких.

На всех дверных ручках висела табличка:

«ДО РОСЫ НЕ БЕСПОКОИТЬ».

Кроме ручки двери мистера Гибсона, табличка на которой была перевёрнута и гласила:

«Я НЕ СПЛЮ. ПОЖАЛУЙСТА, ПРИБЕРИТЕСЬ».

Мона провела его внутрь.

Мягкий свет фонаря освещал скудно обставленную комнату, украшенную лишь несколькими картинами на стенах, изображающими спящих животных.

Как и во всех сьютах для спячки, кровать занимала большую часть помещения. Её специально подготовили для сурка, и постель была сделана из сладко пахнущих сухих трав.

– Спасибо, – сказал мистер Гибсон, зевая.

Он развязал галстук, лёг в кровать, и, похоже, мгновенно заснул.

– Всегда пожалуйста, – прошептала Мона. – Хорошей спячки, мистер Гибсон. Сладких снов.

Она уже собралась уйти, забрав фонарь с собой, но тут сурок резко сел.

– ТЕНЬ! – вскричал он.

Мона подпрыгнула. Сурок широко раскрыл глаза и навострил уши.

– Мистер Гибсон, что случилось?

Но, казалось, он её не слышал.

– Тень! – выкрикнул он вновь, потрясая лапкой в воздухе.

Тени нигде не было видно, но мистер Гибсон продолжал восклицать: «Тень, ох, тень! Это плохой знак! Плохо, ох, плохо…»

– О чём вы? Что плохо, мистер Гибсон? – Мона пыталась говорить спокойно, но сердце её бешено колотилось.

– Опасность! – возопил сурок, но Мона не могла сказать, отвечает он ей или всё ещё разговаривает со своей невидимой тенью.

 – Приближается опасность, – продолжал он. – Она рождается снаружи и проникает внутрь.

– О чём вы говорите? – повторила вопрос Мона – теперь её сердце буквально барабанило в груди.

Но мистер Гибсон не ответил. Долгое мгновение спустя он хлопнулся обратно на кровать. «Тень, тень, тень», – заметно смягчившимся тоном пробормотал сурок.