Отрочество. Автобиография… почти. Книга вторая. Цикл «Додекаэдр. Серебряный аддон»

К тому же шесть из них полностью посвящены в клоунские репризы и, кроме этого, мало что умеют. Трое из мальчишек, кроме эквилибра на катушках, ничего не знают. Да я уже не прошу от них чего-то большего – все равно не справятся. Только время потеряют.

Я не знал, о ком она говорила, но понял сразу же, видя, как трое ребят вдруг покраснели и опустили голову. Хотя на самом деле им не было стыдно. Это угадывалось по их улыбкам, которые долгое время не сходили с лиц и, скорее всего, не думали сходить.

– Ладно, – сказала женщина, встав со стула, – довольно о нас. Давай лучше перейдем к тебе, Игнат! Что ты нам сегодня можешь продемонстрировать из своего репертуара?

– Многое, но говорить об этом я не буду, так как следую правилу – никогда заранее не предупреждать публику о том, что я хочу показать, иначе большого впечатления фокус не произведет.

– Понятно. Тебе нужно время для подготовки?

– Да. Немного, если можно!

– Ты будешь раскладывать все прямо здесь или предпочитаешь где-нибудь в другом, более уединенном месте, чтобы мы не видели секретов?

– Зачем же где-нибудь? Можно и здесь, а о секретах вы и так не догадаетесь.

Все слишком тщательно спрятано.

– Ну, что ж, тогда вперед! Не буду тебя задерживать.

Я, не спеша взял чемодан и подошел к столику, совершенно обыкновенному, без всяких хитроумных приспособлений. Открыв, я достал свое собственное покрывало и накрыл его, предав более соответствующий вид. Затем стал вынимать свой реквизит, по большей части сделанный собственными руками или с помощью друзей.

Таким образом, вскоре столик был полностью загружен моим «хламом». Приготовившись, я еще подумал: «Надеюсь, у меня выйдет лучше, чем у нее, хотя гордость – это тоже плохо!» – и сказал:

– Музыку, пожалуйста!

Заиграла вступительная часть знаменитого блюза Луи Армстронга. Я ее как раз недавно прослушивал и улыбнулся такому повороту событий. Так как у меня была эта мелодия, я прекрасно знал все паузы или переходы от плавного темпа к более быстрому.

Следовательно, у меня было больше шансов выступить безупречно.

Тем временем аудитория перестала разговаривать и, усевшись более удобно, стала наблюдать за мной. Я-то знал – в каждом моем движении они будут искать секрет или подвох, но об этом, как ни странно, я не беспокоился, так как за три года, сам того не замечая, сумел скрыть от посторонних глаз всю сложную технику трюков.