Детство. Автобиография… почти. Книга первая. Цикл «Додекаэдр. Серебряный аддон»

Детство. Автобиография… почти. Книга первая. Цикл «Додекаэдр. Серебряный аддон»

Илья Андреевич Беляев

Как вы думаете, что делают с теми рукописями, которые находят после смерти? В основном их выбрасывают. Очень редко – сохраняют. Практически никогда не читают. Но что делать, если их хотят заполучить третьи лица? А что делать, если их написал сумасшедший из клинической лечебницы? Думаете в автобиографии его жизни нет ничего интересного? Но тогда зачем его рукописи ищут и пытаются всеми способами заполучить? Что в них такого особенного, чего не кажется на первый взгляд? Может быть стоит их дочитать до конца?

Илья Беляев

Детство.

Комната, устроенная и обставленная в дань давно ушедшей советской эпохе, на сей раз совершенно не благоприятствовала отхождению ко сну, как это бывало ранее. Подобное происходило редко. Можно даже, сказать очень редко. Такие случаи легко пересчитывались на пальцах и не сулили ничего хорошего.

Грузное тело мужчины повернулось с бока на бок. Раздался тяжелый долгий вздох.

Евграфий Порфирьевич Клеменко к своим пятидесяти пяти был тучным человеком, давно махнувшим рукой на все диеты и ограничения, беря от жизни все, что производилось и продавалось на прилавках магазинов и лотках торговых точек. Его работа заведующим психоневрологической больницы настолько уже приелась, что спасала лишь комната, в которой он сейчас находился и которая до сего момента радовала его истомившуюся по советскому режиму душу.

Постоянная забота о более чем пятидесяти умалишенных обитателях (как он сам их называл) его больницы истощала скудный запас сил, оставшийся после длительного лечебного отпуска, который Евграфий Порфирьевич устроил себе сам, взяв сполна за все пять лет каторжного труда в стенах так надоевшего медицинского учреждения.

Глубокая ночь и тишина за окнами также действовали угнетающе и даже раздражающе. Долгожданный сон никак не приходил, и от этого самочувствие ухудшалось еще больше. Наконец, когда стало казаться, что разум сдастся и окунется в сладкие грезы Морфея, так некстати раздался телефонный звонок. «Может быть, ошиблись номером?» – пронеслось в голове. Мобильный был отключен, а вот домашний, как на зло, оказался совсем даже наоборот.