Охотники за привидениями и самый жуткий монстр

Может, привидение объявится, когда мы будем говорить о нём с пастором и его сестрой. Тебе ли не знать, что привидения очень любят появляться, как только о них заходит речь. Но, как бы долго мы ни отсутствовали, ты должен оставаться в комнате, понятно?

– Но почему-у-у? Мне же тут будет смертельно ску-у-учно! – запротестовал Хуго, опускаясь на подоконник.

– Бессмысленно обсуждать это. Ты уже мёртв, – ответила госпожа Кюммельзафт. – И слезь с подоконника.

Хуго со строптивой миной прислонился бледной спиной к холодному стеклу:

– Ах, как здесь приятно ду-у-ует, – блаженствовал он.

Госпожа Кюммельзафт сердито отодвинула его в сторону и задёрнула занавеску. Том, нахмурившись, стоял перед кроватью и выбирал из снаряжения те предметы, которые собирался взять с собой.

– Не забудь прихватить фильтр гиперзвука, – подсказала госпожа Кюммельзафт. – Судя по тому, что мы узнали от Хорнхобеля, нам придётся иметь дело с крикуном.

– Он уже у меня за ушами, – сказал Том.

Крикуны – это привидения, которые неожиданно подлетают вплотную к жертве и вопят так пронзительно, что гнутся даже металлические предметы. Том уже сталкивался с ними, после этого оглох на тринадцать дней. С тех пор на любом задании он надевал за уши фильтр гиперзвука.

– А ПОНЕНЕГ (пояс-нейтрализатор негативного) ты пристегнул? – спросила Хедвиг Кюммельзафт и сунула Тому его защитную каску.

– Уже пристегнул, – ответил он, надел каску и задрал свой свитер. На бёдрах у него был широкий чёрный пояс, от которого вверх до груди отходила сетка из серебряной проволоки.

– Очень хорошо, – сказала Хедвиг Кюммельзафт. – А что с твоей камерой?

– В полной готовности к съёмке, – ответил Том. – Диктофон тоже при мне. Для моего отчёта наверняка пригодится то, что нам расскажет пастор.

– Но могу я хотя бы немнуго пустращать этого толстуго хузяина? – крикнул им вслед Хуго, когда они уже стояли в дверях.

– Только посмей! – сказал Том и закрыл за собой дверь.

Визит привидения

На улице уже стемнело, но туман всё ещё висел белыми завесами между домами.

Не было видно ни души, когда Том и Хедвиг Кюммельзафт пересекали церковную площадь. Их шаги по влажной мостовой отдавались слабым эхом, и где-то залаяла собака. Странно пахло плесенью, как будто воздух кто-то законсервировал в стеклянной банке, а спустя несколько тысяч лет снова выпустил. Том машинально втянул голову в плечи, когда они проходили мимо церкви.