Папа вернётся. Лёва

– Видели бы вы, что на станции творится! Там народу – не продохнуть. Ладно, – махнул рукой офицер, – если будет налёт, пусть дети разбегаются в разные стороны. Потом их соберёте.

– Эх, не смогли мы детишек защитить, – вздохнул пожилой красноармеец и зашагал дальше.

Вдруг из колонны выбежал солдат и кинулся к детям.

– Таня, Танюша!

– Папа!!! – Девочка метнулась навстречу отцу.

Мужчина подхватил дочь на руки и прижал к себе. Он целовал её в пушистую голову.

– Девочка моя! – бормотал солдат, глотая слёзы.

Таня вцепилась в гимнастёрку отца обеими руками. Её пальчики побелели от напряжения. Мужчина с трудом оторвал от себя дочь и протянул заведующей садом.

– Мария Петровна, спасайте детей! – сказал он и, не оглядываясь, бросился догонять своих.

Таня пыталась вырваться из рук заведующей, но женщина крепко прижимала её к себе. Девочка плакала. Её крик «Папа!» ещё долго летел вслед уходящим бойцам.

Дети понуро брели под палящим солнцем.

– Пить хочу, – засопел Юра. Его пухлые щёки от жары были похожи на румяные булочки, которые пекла баба Зина.

– Все хотят. – Лёва сдёрнул с головы панамку и вытер потное лицо.

– Как думаете, откуда здесь всё это? – спросил Генка, оглядываясь по сторонам.

На обочине дороги валялись чемоданы, узлы, детские игрушки, обувь и какие-то совсем уж странные вещи: утюг, рваный сапог, часы с кукушкой, примус. Непонятно: то ли всё это кто-то выбросил неизвестно почему, то ли потерял.

– Нинвасильна, а это чьё? – не унимался любопытный Генка.

– Люди впопыхах схватили что под руку попало. Потом устали, вот и бросили лишнее.

– Ага, – явно обрадовался Генка.

Он наклонился и поднял с земли блестевший на солнце будильник.

– Это же всё равно ничьё. Потом посмотрю, как он устроен.

Неожиданно над дорогой появились самолёты. Низко-низко, едва не касаясь верхушек деревьев, неслись они над землёй, посыпая её пулями.

Толпа взорвалась криками. Люди бросились врассыпную.

– В лес, скорее все в лес! – кричали воспитатели.

Перепуганные дети разбежались в разные стороны. Гул самолётов ввинчивался в детские головки, проникал в самое сердце, наполняя его ужасом. Казалось, детские крики заглушали рёв самолётов.

Лёва и Генка уже добежали до ближайшего дерева и плюхнулись в траву. А Юра всё ещё в оцепенении стоял на дороге и смотрел на приближающийся самолёт.