Иезуит

– А что ты можешь дать нам за то, что мы будем содействовать исполнению твоего желания?

– А что же вам может дать бедный слуга? У него ничего нет, кроме жизни, – возьмите ее.

– Жизнь твоя и без того нам принадлежит с тех пор, как ты проник в это подземелье. Мы спрашиваем тебя, какими услугами отблагодаришь ты нас, если мы предоставим тебе средства отомстить Монморанси?

– Я буду сообщать вам все, что творится во дворце Монморанси, – в этом клянусь вам!

– Но после того как ты провинился, молодой герцог едва ли будет доверять тебе?

– Не беспокойтесь, – отвечал со зловещей улыбкой Доминико, – я сумею заслужить его доверие.

Поведу его в комнату моей жены и буду сторожить, чтобы никто не помешал их свиданию, затем я знаю еще один секрет. Герцог Монморанси отдал бы мне за него все сокровища.

– Секрет Монморанси! Главы наших врагов!

Доминико молчал, подозрительно оглядываясь.

– Можешь смело говорить, – сказал один из замаскированных.

– Ты также будешь равным, самым сильным из нас, если пройдешь известные испытания, – добавил другой.

– Хорошо, я скажу вам, но помните, надо быть очень осторожными, чтобы герцог ни о чем не смог догадаться.

В ответ на это один из присутствующих поднял капюшон, и все увидели благородные черты маркиза де Бомануара.

– Повторяю, можешь смело говорить, – сказал маркиз, – мое слово тебе порукой!

Всякое сомнение исчезло в душе Доминико, и он сказал:

– Хорошо, господа! Я открою вам эту кровавую тайну.

VII. Карл де Пуа

– Мое открытие, господа, – начал Доминико, – относится к тому времени, когда я был заперт в подземелье дворца Монморанси.

Около моего каземата был другой, в котором уже пять лет заключен важный преступник.

– Пять лет! – вскричал один из замаскированных; при этом его капюшон спал, и Доминико увидал молодое энергичное лицо.

– Да, – продолжал рассказчик, – узник томится уже пять лет, я это узнал случайно, когда Конрад приносил ему еду.

– Видел ты пленника? Как он выглядит?

– Это старик с длинной белой бородой, сгорбленный, похожий больше на скелет, чем на человека.

– Это не он, – прошептал молодой человек, опуская руки.

– Продолжай твой рассказ, Доминико, – сказал Бомануар.

– Всякий раз, – продолжал слуга, – когда мне самому случалось входить к заключенному еще прежде, до моего ареста, старик всегда смотрел на меня, злобно сверкая глазами. Я не старался заводить с ним разговор и, сделав свое дело, спешил поскорее убраться из этой зловонной могилы.