Пендервики весной

Она знала, что музыка для неё – это фортепиано. Так было всегда.

– Просто я никогда об этом не думала.

– А в семье у тебя поют?

– Нет. – Бетти решила не объяснять, что вообще-то поют, но только вместо пения получается блеяние унылых овец. – Миссис Грюнфельд, а вы уверены? В смысле, про мой голос.

– Совершенно уверена.

Бетти поёрзала на фортепианной скамье, пытаясь уложить всё это в голове. Она, конечно, и сама чувствовала, что в последнее время её голос сделался каким-то тягучим – будто раньше он был сироп, а теперь стал мёд.

Но она не обращала внимания – думала, так и должно быть: она же растёт.

– Раз это новость для тебя, – сказала миссис Грюнфельд, – значит, вокалу ты не училась.

– В смысле… не брала уроки?

– Да, уроки. Так вот, когда и если ты решишь брать уроки, пожалуйста, выбери себе преподавателя, который не будет учить тебя белтингу – знаешь этот жуткий приём, которому теперь модно всех обучать? Художественный ор. Он звучит со всех телеэкранов, и люди начинают думать, что так и надо петь.

Миссис Грюнфельд протянула руки вперёд и запела сразу громко и с вибрацией в голосе – которая, вероятно, должна была придавать пению выразительности, но вместо этого придавала глупости.

– Да, правда… по телевизору так и поют, – сказала Бетти немного удивлённо.

– Это очень вредно для голоса, особенно детского.

– Я не буду художественно орать, честное слово, – пообещала Бетти, хотя и подумала, что странно обещать не делать того, что ей и так в голову не пришло бы делать.

 – Не буду даже пробовать в ближайшие много лет. А может, вообще никогда.

– Отлично. – Миссис Грюнфельд с довольным видом кивнула. – Если у тебя появятся какие-нибудь вопросы о пении, заглядывай ко мне. Договорились? Я бываю по вторникам и пятницам.

– Спасибо, миссис Грюнфельд.

– А тебе спасибо за то, что спела – для меня это нечаянная радость. Как встретить орхидею на ромашковой лужайке.

Бетти вышла из музыкального класса как зачарованная.

Орхидея на ромашковой лужайке… папа будет в восторге, когда услышит!

– Что там было? – спросил Бен. – Я слышал, кто-то вопил.

– Миссис Грюнфельд показывала мне художественный ор.

– Это зачем?

– Долго объяснять. – Тем более что Бетти и не собиралась пока что ничего Бену объяснять. Правильнее будет сначала объяснить всё папе с Иантой. – Забудь. И дай мне слово, что никому ничего не скажешь – ни дома, ни Рафаэлю, никому.

– Ладно.