Гелиополь

«Де гep» – копье, и «де» в нашем имени не столько уже родительный, сколько именительный падеж и выражает скорее характер, чем указывает на происхождение рода.

Он показал на эмблему герба, обвитую девизом:

– То же самое произошло и с острием копья, постепенно принявшим форму лилии, которую вы видите здесь. Оно стало растительным орнаментом, украшающим визитные карточки и книжные переплеты.

– Мне кажется, вы говорите об этом с сожалением, а должны бы быть благодарны вашим франкским предкам по материнской линии.

Складывается впечатление, что саксы так и остались довольно диким племенем.

– Может, это и самое лучшее в наше время. Нам следует поговорить об этом более обстоятельно, когда я опять как-нибудь зайду сюда.

– С удовольствием. Приходите, пожалуйста, к чаю. Дядя будет очень рад; он мне много рассказывал о ваших беседах с ним. Мне хотелось бы порасспросить вас и о Хайнзе – не из простого любопытства: я защищалась у Фернкорна.

Луций поднялся.

– Я его только что видел. Говорят, в ближайшие дни он будет делать доклад на тему «Рождение индивидуума».

– Это его конек. Подождите, я вам запакую. – Она покачала головой. – Нет, тот страх, который напал на меня, – мне самой за себя стыдно. Однако как вы полагаете – все уже позади?

– Можете быть в этом уверены. Зербони уже опять печет пирожки. Но если вы почувствуете опасность, позвоните мне. Вы всегда найдете во мне друга.

– Это вы говорите только так, из вежливости.

Он протянул ей руку:

– Ловите меня на слове.

Во Дворце

Когда Луций вошел во Дворец, сигналы отбоя в коридорах возвещали о конце боевой тревоги.

Даже при малейших беспорядках в городе было предписано соблюдение особой осторожности; взрывчатого вещества скопилось в проходах так много, что достаточно было бы лишь одной неосмотрительной искры.

Приемная была полна посетителей. Как всегда в субботу, все торопились получить последние подписи и распоряжения, чтобы провести свободные часы второй половины дня на Корсо или Виньо-дель-Мар.

В такие дни вкус к радостям жизни особо возрастал.

Тереза доложила о нем. Патрон уже ждал его. Его рабочий кабинет был прост: большой письменный стол и несколько стульез – вот и вся меблировка. Украшение на стене – портрет Проконсула, рядом карты и утыканный цветными флажками план Гелиополя. На письменном столе ничего, кроме тонюсенькой папочки с документами и телефона – и огромный букет лилий. Напротив стола – экран, по которому бежали кадры хроники текущего дня.