Переверданс! Пирожное для Пушкина

Синички скоро привыкли к Кеше и теперь не боялись его, даже когда он не прятался за занавеской, а стоял у окна и любовался веселыми птичками. Ну и пусть ему не разрешают завести собаку или кошку и даже хомячков или рыбок – зато у него есть теперь живые настоящие синички. И не взаперти в клетке, а на воле. Это его друзья. Ничего, что их разделяет оконное стекло. Вот придет лето, станет тепло – можно будет окна открывать и синички, которые за зиму к нему окончательно и навсегда привыкнут, станут в комнату залетать и брать корм у Кеши из ладошки.

Мама и Сандра ничего про Кешиных синичек пока не знали. Мама работала допоздна, а когда Сандра приводила Кешу из музыкальной школы, или с гимнастики, или из бассейна – было уже темно, синички с наступлением темноты – улетали, наверно ложились спать в своих гнездышках, которые у них где то были свиты в укромных местах.

По субботам или по воскресеньям, когда Кеше не нужно было идти в школу, он просыпался от веселого стука синичек в окно. И у Кеши сразу становилось хорошо на душе.

А чтобы мама и Сандра не услышали стука и пересвистывания синиц, он сразу садился за пианино и колотил по клавишам. Оттого в музыкальной школе стал получать пятерки по специальности, а Сандра как-то с казала маме:

Смотри как он к инструменту потянулся – может, музыкантом станет?

А мама сказала :

– Не дай Бог! – Они стали рассуждать, хорошо или плохо быть музыкантом.

Кеша им, конечно, не говорил что музыкантом быть не собирается, потому что теперь твердо решил стать пограничником и стоять с автоматом, в пестром маскхалате и зеленой фуражке на границе в лесу.

Мечта эта появилась у него не случайно. В музыкальной школе, он все-таки улучил момент, когда принцесса на горошине убежала на урок и подошел к ее дедушке, чтобы спросить почему синички называются синичками, если на самом деле у них ни одного синего перышка нет?

– А потому – ответил дедушка , – называются они так не по окрасу оперенья, а из за посвиста. «Пинь – пинь, Синь-синь или зинь зинь». Некоторые люди зовут синичек синичками, а другие даже зензиверами – кому как песня синичек слышится.

Погоди, ближе к весне они так распоются – колен по двадцать насчитать можно будет.

– Каких коленок?

– Не коленок, а коленцев, так разные песенки называются у птиц. Соловей вообще несколько десятков песенок выдает – так свищет – послушаешь – в Большом театре такой музыки нет!

– А откуда вы все это знаете? – полюбопытствовал Кеша.

– Я пограничником был, наслушался.