Переворот в зоопарке

Но проходил день, приходил вечер, людей в зоопарке становилось все меньше, и вот наступал момент, когда ворота парка закрывались, и на его территорию опускалась тишина. Тогда животные начинали свою ночную жизнь. Кто-то с заходом солнца укладывался спать, потому что не знал другой жизни – родился здесь, привык к сытой вкусной еде, его все устраивало и даже шумные соседи не мешали. А кто-то был пойман не так давно и привезен в зоопарк, и этот кто-то еще помнил запах лесов и полей, дождя и опавших листьев, голоса и тепло родных и близких.

И когда наступала ночь, животным становилось грустно. Они грустили о бескрайнем небе, густых лесах и зеленых полях. Их манил к себе зов дикой природы.

А еще они общались между собой, делились друг с другом своей грустью. И не смотря на то, что парк был довольно большой, и например одногорбые верблюды находились в вольере с восточной стороны парка, а двугорбые – с западной, и видеть друг друга они не могли, но приветы и другие новости они передавали из вольера в вольер, и из клетки в клетку.

Даже порой лакомством каким-нибудь делились друг с дружкой. И если угощение предназначалось какому-либо из животных, то оно передавалось из клетки, например волков, в клетку с воронами, из вольера с оленями в вольер с козлами, а дальше через клетку с обезьянами, и никто из них это лакомство даже надкусить не мог, потому что оно передано, например, именно верблюду Гоше и никому другому.

В одну из таких ночей по бескрайним просторам тайги загрустила тигрица, которую звали Зита.

Ее совсем маленькую поймали на берегах далекого Амура и привезли сюда, за тридевять земель, на потеху людям. Она скучала по маме своей, по снежным вершинам и скалистым берегам, по зеленым, дремучим лесам. Она в который раз обходила свой вольер и обнюхивала каждый сантиметр ограждения, пытаясь найти хотя-бы маленькую дырочку, ведущую на волю. Она бы смогла разгрызть, расковырять, разрыть себе путь, путь в никуда, лишь бы выбраться из этого тесного вольера.

Но ее вольер был сделан из железа и стекла, и тигрица не могла сломать эту преграду. Она в который раз ранила себе лапы о камни, пытаясь сделать подкоп. Все было напрасно, и от этого грусть съедала ее еще больше.

А напротив ее вольера жил старый дикобраз. Они давно подружились и ночами, когда кто-то из них грустил, успокаивали друг друга, отвлекая от грустных мыслей веселыми историями или просто беседами о чем-либо постороннем.