Переулок капитана Лухманова

Попробовал подбежать к Чуку, но промахнулся, запутался ботинками в лебеде и встал на четвереньки. Удивленно оглянулся, у него отвисла губа.

– Вот и мотай с этой позиции! – заявила тетушка Анюта. – А мальчонку оставь в покое!

С такими словами она крепко надавила на торчащую корму Юрия Тарасыча подшитым валенком (в таких валенках она ходила круглый год).

Дядюшка Юра снова упал на живот, встал, пошатался и понуро пошел за калитку. За калиткой он остановился и стал потерянно смотреть через плечо. Тетушка Анюта шагнула в дом, вернулась и бросила вслед Юрию Тарасычу замызганный солдатский мешок.

Дядюшка Юра подобрал его и побрел, согнув спину. Чук молча смотрел ему вслед. И Костик смотрел, пока дядюшка не свернул в кривой переулок Татарский лог.

Потом Чук сказал:

– Цирк начал разъезжаться. Часть народу сегодня поедет в Омск… Ну и он тоже. И мне велел, чтобы я собирался… А мне это на? фиг? Вот и сцепились… – Чук потрогал скулу. – Теть Анюта заступилась…

– Чук, не уезжай, – быстро сказал Костик.

– Да я и не собираюсь!

Они стали доделывать змея. Пришли Бамбук, Бомбовоз и Вадик. Доделали вместе. Запустили с берега Городского лога, у Земляного моста… Змей летал хорошо. И все было хорошо, только внутри у Костика сидела большая заноза…

Чук уехал через два дня.

Утром Костик прибежал к Чуку домой, чтобы починить пострадавшего во вчерашнем полете «Горыныча». Тетка Анюта хмуро протянула ему свернутый из газеты пакет.

– Вот… велел передать… А мне сказал: «Не могу я так.

Поеду…» Уезжали в Омск Таня и Валера Чириковы, и он увязался с ними, упросил взять билет…

Таня и Валера были те «живые скульптуры», с которыми Чук выступал на мотоцикле.

Костик вялыми руками разорвал пакет. В нем оказалась книга «Морскiе разсказы». А еще – свернутое треугольником письмо.

Костик, не сердись. Я не хотел сначала, а потом подумал, что как он будет без меня. Он хоть и вредный такой, а все равно самый родной. Папин брат…

Чук, вспоминая отца, редко называл его папой.

Все «отец» да «отец». А тут – вот так…

А еще Чук писал:

Книгу оставь себе. Для ТЭКа. ТЭК не рассыплется, я знаю. Все равно снова будет весна и будут корабли. Может быть, я снова приеду весной. Передавай привет Бомбовозу, Бамбуку и Вадику…

Чук не приехал. Осенью, зимой и весной он присылал письма, и казалось, что есть надежда на новую встречу. Но в мае Чук вдруг написал… из Севастополя. Оказалось, что у него там нашлась родная тетка, мамина сестра.