Переулок капитана Лухманова

К тому же пятиклассник Матвей Рощин обещал принести своему учителю Брагичу книжку «Побежденный Карабас» – продолжение «Золотого ключика». То есть не самому Брагичу, а его сыну – лопоухому первокласснику, по прозвищу Крылатый Эльф. Уж Элька-то вместе с отцом точно торчит в школе.

До школы – полтора квартала. А точнее, сто девяносто шесть Матвеевых шагов.

В школе было пусто. Почти пусто. Лишь косо глянул на мальчишку охранник дядя Игорь, да за дверью химического кабинета на втором этаже слышались голоса – там занимались десятиклассники.

Потом что-то негромко взорвалось, и раздался одобрительный смех. Матвей поднялся на третий. В приоткрытой двери пятого «А» светилась похожая на тонкую букву «Г» щель. Матвей шагнул через порог.

Брагич за столом проверял тетради. И Элька конечно же был здесь: он деловито пыхтел на задней парте.

– Здрасте, – сказал Матвей в пространство.

Брагич кивнул, не поднимая головы, и поймал упавшие с утиного носа очки.

Элька обрадовался:

– Мак! Иди сюда! Помоги присобачить хвост к голубку… – Он мастерил из клетчатого листика бумажную птичку.

– Эльдар, что за выражение… – рассеянно пристыдил его отец.

– А чего? Оно же не ругательное…

– Оно неточное. Разве можно присобачить хвост к голубю?

– А как сказать? Приголубить, что ли? – Элька, сын учителя-филолога, кое-что смыслил в русской стилистике.

Матвей (он же Мат-Вейк, капитан Мак’Вейк и просто Мак) хихикнул, подошел и умело вставил хвостовое оперение под бумажные крылышки.

– Надо уголки подгибать, я же объяснял…

– Ага…

Брагич глянул из-за очков.

– А чего тебя, друг мой, принесло сюда в такой арктический холод? Я – это понятно: по долгу службы, Крылатый Эльф – из-за нежелания сидеть дома в одиночестве, а ты?

– Я тоже из-за нежелания… И «Карабаса» Эльке принес. Я же обещал вчера…

– Ой! – возликовал Элька. Остренькое лицо засветилось. – А я боялся спросить.

Думал, вдруг ты забыл!

Матвей вытянул из закоченевшего рюкзака растрепанную книгу.

– Рощин человек чести и слова, – ровным голосом сообщил Брагич. – За это, Мак, я готов слегка нарушить педагогические нормы и сделать для тебя послабление. Хочешь переписать диктант?

– Зачем? Двойка, что ли?! – возмутился Матвейка. Сроду не бывало у него двоек по русскому.

– Четверка. А могла быть пятерка. Если бы не сделал глупую ошибку.