Петров и Васечкин в Африке. Приключения продолжаются

В это время в класс вошёл учитель литературы Феликс Александрович, которого все ученики шестого «Б» называли просто Феликс.

Все с грохотом встали.

– Здравствуйте! Садитесь! – сказал Феликс.

Все сели. Феликс поправил очки, откашлялся и торжественно оглядел класс. Такой взгляд бывал у него, когда он хотел чем-то поразить аудиторию. Феликс обожал свой предмет, но школьной программы ему казалось недостаточно. Поэтому он периодически отступал от неё, посвящая то один, то другой урок своим любимым писателям и их творениям.

Поскольку учителем он был превосходным, шестой «Б» нисколько не возражал против подобных отступлений. Наоборот, все ждали таких сюрпризов, знали, что учитель обязательно припас для них нечто необычное. Так случилось и теперь.

– Сегодня, дорогие мои, – проникновенно начал Феликс, – мы немножко отступим от нашей программы и поговорим о замечательной пьесе великого французского драматурга Эдмона Ростана «Сирано де Бержерак». Это великолепная комедия с потрясающей любовной интригой.

А в её главного героя, поэта Сирано де Бержерака, поверьте мне, просто невозможно не влюбиться. Перед его любовными речами не может устоять ни одна женщина.

На этих словах Васечкин, поначалу слушавший довольно рассеянно и думавший о своём, навострил уши, пихнул Петрова в бок и поднял кверху указательный палец, что означало – внимание!

– У него был очень большой нос, – продолжал тем временем Феликс, – но свою, как сейчас принято говорить, нестандартную внешность Сирано с лихвой окупал талантом и непревзойденной храбростью.

Даже беззаветно полюбив свою кузину, красавицу Роксану, и понимая, что он не добьётся взаимности, де Бержерак нашёл в себе силы сделать всё, чтобы его возлюбленная была счастлива.

Васечкин двумя пальцами смерил свой нос и, посмотрев на полученный результат, пришёл к выводу, что нос у него вполне обыкновенный. Он покосился на Петрова. Тот внимательно слушал, слегка кивал в знак согласия. Петров тоже, как и Сирано де Бержерак ради Роксаны, готов был сделать всё, чтобы только Маша Старцева чувствовала себя счастливой.

Нос у Петрова, кстати, после тщательного измерения оказался также, как и у Васечкина, совершенно обычного размера, слегка курносый.

– Он пожертвовал частью себя! – страстно говорил Феликс. – Своими чувствами и талантом! Стал тенью своего соперника, его другом, советчиком, тайным суфлёром, подсказывавшим ему слова любви. А свою собственную любовь он пронёс через годы, так и не смея открыться перед любимой.