Пираты Кошачьего моря. Мумия Мятежника

 – Да ты посмотри на нас: едим бананы, кокосы и целыми днями жаримся на солнце! Еще немного – и я превращусь в пирог с фруктовой начинкой. «Пирожки! Пирожки! А вот кому пирожков с кошатиной?..» Все! Надоело! Хватит! Я иду на корабль – с тобой или без тебя.

Палуба «Летучего голландца» представляла собой жуткое зрелище. На капитанском мостике, на баке и юте – всюду лежали скелеты. Истрепанные штормами лохмотья прикрывали иссохшие кости, пустые глазницы смотрели в небо.

Корноухий поднял череп и бережно стряхнул с него пыль:

– Бедный Йорик!.

.

– Он твой плиятель?

– Вообще-то, нет. Но в юности мне нравился театр.

– Стлашно следи мелтвяков… – Громила поежился, как от холода, хотя погодка стояла жаркая.

– Страшно среди живых, Громила! Это живые предают тебя, выкидывают за борт и палят в уходящую лодку. А скелеты только костями гремят… – Флинт Котес повернул черепушку к Громиле. – Смотри: он нам улыбается!

– Нет. Он лычит.

– Не дрейфь! Скелеты просто радуются. Потому что это веселые скелеты.

Правда, ребята? – Корноухий огляделся. – Не пойму только, который из вас капитан. Вы тут словно близнецы-братья. Ну да ладно. Видно, нет у вас капитана. А иначе зачем бы вам остров Святой Гиены? Поэтому командовать буду я. Нет возражений?

Приложив лапу к уху, Корноухий сделал вид, что прислушивается.

– Возражений нет. Отлично. Ну что, здорово, моряки! Слушай мою команду: флагшток – чинить, паруса – латать, завтра отправляемся в путь.

Флинт Котес по-отечески обнял привязанного к мачте матроса (несмотря на собственную кончину, тот не расстался с любимой фляжкой) и хорошенько дернул его за локоть.

Рука, скрипнув, поднялась, предлагая капитану хлебнуть.

– Мне все равно, кто у меня в команде: коты, скелеты или даже черти, – известил Корноухий. – Так славно вновь стать капитаном! Громила, марш за провиантом!

Поднявшись на палубу, Громила от удивления только глазами захлопал. Хитроумно сплетенные канаты и тросы абордажными кошками удерживали скелеты пиратов.

Каждого – на своем месте. Вахтенного – на вахте, штурмана – у штурвала, первого помощника – в бочке на мачте. Всё вместе – и крепкие морские узлы, и хитроумно сплетенные канаты – напоминало гигантскую паутину для отлова скелетов.

– Это ты холошо плидумал, – похвалил капитана Громила. – Пливязать, чтобы не блодили…

Корноухий закрепил концы канатов на юте, который стал похож на исполинскую лютню. Громила с изумлением взирал на капитана.