Пираты Кошачьего моря. Мумия Мятежника

 – Утопишь якорь? Выломаешь штурвал?

– Нет. Предание гласит: если ничего не помогает – надо выпороть юнгу.

Монах и Воробушек одновременно уставились на Кукабару.

– Ну уж дудки! – завопил тот и взвился в воздух.

Однако внезапный порыв ветра отбросил Кукабару назад, и он рухнул на палубу.

Золотые паруса будто ожили. Поднялись. Ослепительно вспыхнули. Натянулись, дрожа, готовые хоть сейчас, сию секунду унести судно в открытое море.

– Вот видишь, – ликовал лисенок, обнимая потрясенного Воробушка. – У меня получился ветер!

Глава третья

Веселые скелеты

Парусный бриг появился у южного берега острова Святой Гиены так внезапно, словно возник из морской пены.

Двое – один в украшенной перьями шляпе, другой с зонтом из пальмовых листьев – издалека разглядывали судно.

– Странно, как этот бриг здесь оказался?.. – протянул тот, что в шляпе, сооружая из листа агавы что-то наподобие подзорной трубы. – Не иначе как галсами… За кливер и марсель штурману двенадцать плетей, а капитана – в матросы! Как звать посудину, Громила?

– Ле-ту-чий го-ла-дла-нец… – прочел по слогам обладатель зонта.

 – Нет, гол-лан-дец.

– Летучий? Что ж, хорошее имя. С этого острова только улететь и можно!

Ни один матрос не сошел с корабля на Святую Гиену. Но и на борту никого не было видно. Никто не чинил паруса, висящие рваными тряпками. Не драил палубу. Не отдыхал на баке.

– Здесь что-то нечисто, мистел Флинт, – отступая назад, проворчал Громила.

 – Мне кажется, там пливидения…

Флинт Котес (а это был именно он, легендарный капитан Корноухий, когда-то в порыве гнева разделивший Тициана Великолепного с его хвостом) ухватил пирата за ворот тельняшки.

– Предпочитаешь остаться здесь?

– Да, капитан. Это плохой колабль. Надо ждать длугой.

– Другой? – изумился Корноухий. С тех пор как команда «Ночного кошмара» подняла бунт и высадила его на остров, мимо не проходил ни один корабль. – Очнись, приятель! Ты где-нибудь видишь пристань?

Пират огляделся, словно только что очутился здесь.

– Не видишь, – ответил себе Флинт Котес. – А почему? ПОТОМУ ЧТО ЕЕ ЗДЕСЬ НЕТ! Корабли не приходят сюда один за другим. И по местному расписанию следующий рейс – лет через триста.

– Ну и пусть, – упрямо твердил Громила. – Колабль с пливидениями – жуть! Я лучше тут умлу. Тепло и сытно.

– Тоже мне, нашел Лаберланд[1 - Лаберланд – рай для моряков умерших на суше.]! – фыркнул Корноухий.