Под колпаком у сороки.

Приоткрытой пастью обхватила кисть руки и посмотрела на мужа так своими янтарями, что папа невольно запел: «Эти глаза напротив…» Мы с облегчением вздохнули. Стало ясно – папу покорили.

– Ты у меня такой единственный! – расцеловывала я мужа.

– Не подлизывайся, лучше скажи, что постелить волосатому сынуле, ведь будет дуть внизу то?

Постелили старое стеганное ватное одеяло, загрузили скарб, завели машину, пригласили зверя в открытую дверь и…

Не судьба

Собака стала метаться, умоляющи вскидывать голову и ставить то одну, то другую лапу на подножку минивена.

Олег вылез из машины и приподнял незадачливого пассажира за задние лапы. Гортанный визг пронзил дачное товарищество от ворот до самой водокачки, и отозвался, казалось, эхом в ней. Пес неловко вывернулся из рук водителя, лохмато вздыбив шерсть на холке и боках, и юркнул в темноту подполья. Теперь мы окружили сарайку и штурмовали её как цитадель. Народ пытался выманить трусишку ласковыми словами, лакомыми кусочками, просовывая палочки в подпол. Начало смеркаться.

– Ура, наш президент выбрал свободу! – весело шутя, заключил папа, – Садитесь все в машину, уезжаем.

Оставили пачку Геркулеса для Дружищи соседям и страдальчески всё им объяснив, так, что они не сразу поняли, забрались в салон.

Авто ехало рыдая, всхлипывая, дуя в носовые платки. Раскачиваясь от тяжёлых вздохов и перемещений по салону, в поисках сухих тряпочек для промокания глаз и носов. Кто-то утирался футболками или рукавами кофточек.

– Понимаете,– успокаивал папа, – в городе своя собачья конституция.

Провинциалу бы это не понравилось. Жить по новым правилам для него было бы мучением.

Я поддакивала супругу.

– Он пропад-е-е-т без нас, будет скуча-а-ать, в разлуке погибнет… – стонали дети.

– Животному лучше прожить короткую, но счастливую, вольную жизнь, – пафосно заявил глава семьи.

Дети в исступлении стали засыпать. Я немного успокоилась, и в моей голове созрел план спасения животного от одиночества.

Испытание разлукой. И это счастье!

Как вышли из машины, проснувшаяся Настенька залепетала: «Аба ма, Абам».

– Абамчик дом сторожить остался. Скоро опять увидимся с ним, – сглатывая слезы, информировала я дочку.

– На следующих выходных надо к родителям съездить. День рождение все-таки! – напомнил Олег, посмотрев исподлобья.

Я закусила губу. Ведь праздничная дата совсем была мною позабыта.

– Может, одним днем погостим у деда с бабушкой. А в воскресенье на дачу съездим. – уговаривала я.