Подвиги Слабачка

Долго спускался Слабачок в овраг, а потом ещё дольше и труднее поднимался, рискуя сорваться и быть засыпанным обвалившимися песка краями, или быть съеденным неожиданно появляющейся-раскрывающейся Овражьей Пастью, ещё Пасть-Трещиной зовущейся.

Пока спускался, миновала его Пасть Овражъя, видимо, то ли проспала, то ли о своём о чём о вкусном задумалась. Но, как только Слабачок подниматься стал, треск громовой раздался. Разорвала чертой тонкой изломанной трещина на зубы акульи похожая, дно оврага на бездонье. И черта эта зубчатая на глазах утолщалась – пасть раскрывалась.

Пасть раскрывалась, а пропасть вздрагивала. Вот-вот вздрогнет, а Слабачок не удержится и покатится тогда. В пропасть провалится. Вот тогда пропасть-пасть и закроется. А Слабачок, хвастунишка-врунишка, так и сгинет.

Но, посмотрев вниз на зубы пропасти, муравьишка не испугался, с оврага не сорвался, с песком спадающим не укатился, а топ-топ-топ и на поверхности ровной очутился.

А там новая тропа, то вверх ведущая, то вниз.

А он и отдыхать не стал даже. И привела та тропа к Брызго-реке.

Узка была река. Мелка была. Средь камней бежала. Брызги во все стороны кидала. Брызгами сбивала. И с собой уносила. Брызго-рекой и звалась потому. И управы на неё, кажется, и не найтись.

А оказалось, ту реку перейти можно… По Смех-Прутику. Лежит себе прутик, когда его никто не трогает, по нему никто не бегает, и лежит себе, как змея прямая на отдыхе растянувшаяся. А стоит на него кому-нибудь наступить, так так Смех-прутику становится щекотно, что Смех-прутик от щекотки весь дрожит-дребезжит, да так, что на нём никак не устоять, и идёт визжать-хохотать, что ушам не сдобровать.

А Слабачок возьми сразу да и прыгни, и побеги по Смех-прутику. Задрожал-заверещал Смех-прутик, аж птицы разлетелись, что в речку сам вот-вот плюхнется и в речке заплещется.

Но удержался малыш на Смех-прутике качалке-дребезжалке, как Злючка-Липучка, как Пиявка-Приставучка! Как брызги ни летали, как сбить Слабачка в воду ни обещали.

Но и брызгами в воду не столкнулся, с брызгами в речку не улетел, ими не утащился, хотя и измочился.

Вот так, еле-как, Слабачок речку предолел и перед холмом очутился. Высокий был холм, как гора почти, Горой и звался. Перешёл Гору-Холм – поднялся и спустился. И тогда увидел то, что искал: вот оно – Поле Глыб. Было поле это ровно-неровным, потому что его ровные части были наклонены в разные стороны: то влево, то вправо, а то и вперёд, а где и назад.