Единственный и неповторимый

Он здесь бывал лишь однажды и почти ничего не помнил. Джеймс утверждал, что это безрадостное место, но именно в этом замке ему пришлось пережить трагедию, поэтому Малколм считал мнение брата предвзятым.

Отряд спустился по склону холма, потом преодолел еще один, не такой высокий, и Малколм, наконец, увидел суровый укрепленный замок во всей своей красе. Перед ним были две приземистые башни и толстая каменная стена, терявшаяся в тумане. Не было заметно никаких признаков жизни. Людей не было видно ни на стене, ни в воротах.

Флаг уныло повис. Серые стены гармонировали по цвету с туманом, придавая сооружению строгий вид.

Наконец, Малколм услышал сигнал тревоги и понял, что их заметили. Очевидно, за стенами все же существовала жизнь. Нельзя сказать, что Малколму хотелось встретиться лицом к лицу с Макферсонами, но он желал увидеть женщину, которая выдвинула против него ложное обвинение, разобраться с ним и забыть. Он искренне надеялся, что дело не дойдет до насилия, поскольку Макферсоны были известны как упрямые бескомпромиссные воины.

Но Маккенна тоже не лыком шиты.

Неудачное слово, реальное или выдуманное оскорбление, грубый или пренебрежительный жест – и в ход пойдут мечи. Мирная встреча легко может стать серией яростных схваток или даже одним большим сражением – если лэрд Армстронг не сумеет сохранить мир.

Этого Малколм опасался больше всего.

Он не понимал, почему отец попросил вмешаться именно Армстронга. Лэрд Армстронг не был сильным лидером и не обладал выраженным дипломатическим талантом.

Тем не менее по какой-то причине отец настоял на том, что они разрешат проблему именно таким образом. Малколм вовсе не был уверен, что проблема разрешится, но знал, что мнению отца можно доверять. У лэрда Маккенна был острый ум и хорошо развитый инстинкт выживания, поэтому он редко ошибался.

Малколм чувствовал себя не в своей тарелке. Его угнетала тяжкая ноша, внезапно оказавшаяся на его плечах.

– Ты выглядишь встревоженным, брат.

Малколм вздрогнул, обернулся и увидел рядом Джеймса. В его глазах было искреннее дружеское участие.

– А разве ты бы не тревожился на моем месте? – полюбопытствовал Малколм.

– Конечно. – Джеймс вздохнул. – Все это грандиозное недоразумение, которое очень скоро разрешится к всеобщему удовлетворению.