Подросток Ашим

– Притормозите оба! – кричали со всех сторон шёпотом Катушкину и Иванову. – Не растите, подождите, пока вас Котов обгонит!

– А Хича сам себе целый класс! – смеялась Кирка потом на перемене, в кругу девчонок.

И верно, он, как будто никак не решит, быстро ему расти или медленно. Сам он небольшого роста, а руки уже длинные – почти до колен. И лицо тоже длинное, вытянутое. Подбородок массивный, и нос такой, что из него два аккуратных носика вылепить можно. А лоб, наоборот, низенький, узкий. И глазки маленькие, посаженные глубоко.

Всегда беспокойные, так и бегают.

– Мама у меня на визажиста учится! – веселилась Кирка. – И я показала ей нашу общеклассную фотографию, спрашиваю: «А если к тебе вот такой придёт? И скажет: сделайте, чтобы я красавчиком стал!»

И кучка девчонок закатывалась от смеха, разом, как по команде.

Мальчишки спрашивали:

– Хича, куда ты нос растишь?

И он тогда улыбается послушно и начинает дёргать себя за нос. И руку так держит, чтоб не видать было, что подбородок трясётся.

Мол, не на подбородок – на нос смотрите! Тащу я, тащу свой нос, тащу-ращу, чтоб ещё больше стал. Такой вот я, мол, нелепый. Людей так и тянет над ним посмеяться, все ждут, что он сейчас им подыграет, и делать нечего – он подыгрывает.

А то заглянет в класс, когда все уже по местам расселись, и ещё с порога давай озираться:

– Какой урок сейчас? Химия, что ли? Аучилка не заболела?

И Мишка тоже смеётся. И только смутно вспоминает – вроде, Хич с Марией Андреевной раньше о чём-то разговаривал на переменах.

Сам подходил и спрашивал что-то, и она принималась рассказывать ему и глядела по-доброму. А теперь вот – «училка не заболела?» – чтоб все смеялись. Отчего Хич теперь не любит Марию Андреевну? Оттого, что оценки ставит строже, чем в простой школе, за две ошибки уже у тебя «трояк»? Ну так и оставался бы у себя школе, а здесь – лицей!

Мишке нравилось, что учиться трудно – хоть до часа ночи не спи, а всё сделай. Он и сидел. На нём же ещё сайт был.

На сайте он уже всё делал сам, без Аллы Глебовны. В его прежней школе домашнее задание было обычно только у пяти или шести учеников, всегда одних и тех же.

«Они поймут, что я такой, как они, – думал про своих новых одноклассников Мишка. – Правда, они все мажоры. Мажору легко умным быть, все кругом только и стараются, чтобы ты умным стал…»

В прежней школе Артём Енцов мог подойти после урока, спросить: «Договаривались же – алгебру сегодня никто не учит.