Поиграй со мной в кошмар!

 – Спой лучше что-нибудь приличное!

– Не-а!

– Тогда замолчи.

– Ага, щас-с-с…

Серёжа не унимался. Он пел и орал, пока не охрип. Затем умолк и долго слонялся по углам, пытался найти себе занятие. Наконец, он увидел кошку. Вот что он сейчас учудит! Серёжа вырезал из шуршащей обёрточной бумаги четыре квадратика, поймал кошку и примотал бумагу скотчем к каждой её лапе. Поставив кошку на пол, он стал ждать, что будет.

Кошка сделала шаг. Непонятное шуршание под лапами заставило её подскочить. Но как только она приземлилась, всё началось по новой.

Бумага зашуршала. Кошка снова подпрыгнула всеми ногами одновременно. Взбрыкивая, как очумевший лунатик, она поскакала в кухню. Серёжа от души захохотал…

Бабушка с причитаниями разматывала несчастную кошку, а Серёжа продолжал петь и веселиться. Стишки и песенки, которых он набрался в лагере, прочно сидели в его голове. Серёже очень хотелось вещать их всему миру громким голосом.

Через полчаса притащилась бабкина подруга Ольга Константиновна. Как Серёжа и предполагал, она тут же бросилась ахать и охать.

Что мальчик заболел, что кушает он плохо, выглядит бледно, молока не пьёт, а пить молоко при простуде обязательно нужно, да ещё и непременно с содой и с топлёным салом… Предательская бабушка сразу стала жаловаться Константиновне, что Серёжа её совсем не слушается, кошку обижает, гадости говорит, песни дурацкие орёт. И не успел Серёжа опомниться, как обе бабки принялись его стыдить. Только этого ещё не хватало! Серёжа выскочил из кухни, изо всех сил хлопнув дверью. И слышал, как бабки, тут же забыв о нём, принялись щебетать.

«Ну я вам устрою, – подумал обиженный Серёжа. – Мало не покажется. Ишь, старые галоши, против меня объединились. Я вас достану, попляшете у меня». Он сложил руки кренделем, нахмурился и принялся обдумывать дальнейшие действия.

– Серёжа, иди обедать! – открылась дверь, и в комнате появилась бабушка.

– Иди, голубчик, не серди бабушку! – бабкина подруга вкатилась следом. – Руки не забудь помыть.

Серёжа проигнорировал предложение помыть руки.

Он сел за стол, поболтал ложкой в тарелке с густым борщом, приправленным сметаной. Бабки жизнерадостно хлебали борщ, все такие довольные, разрумянившиеся.

Чтобы бабкам жизнь мёдом не казалась, Серёжа тут же запел им про то, как любит он толчёных мух и прочих вкусняшек.

– Фу, что это такое? – сморщилась Ольга Константиновна. – Как не стыдно за столом про мух петь!

…Опарышей печёных

И сопли мертвецов!

Не унимался Серёжа.