Поиграй со мной в кошмар!

– Прекрати! – закричала бабушка. – Или выходи из-за стола! Не порть нам аппетит!

Серёжа, схватив с тарелки кусок колбасы, убежал в комнату, продолжая горлопанить. Он слышал, как от волнения Константиновна опрокинула тарелку борща себе на юбку и взвизгнула. Бабушка бросилась чистить одежду пострадавшей подруги, ошпаренная Константиновна кряхтела и охала.

Отмщённый Серёжа вновь уставился в окно. Дождь, похоже, зарядил навсегда. Не сказать, чтобы гулять сейчас хотелось. Но словно какой-то чертёнок толкал под руку – рвись, рвись на улицу! Зачем? Да бабке назло, вот зачем.

Чтоб знала.

Серёжа отыскал куртку, влез в ботинки и направился к выходу. Проходя через комнату, он увидел, что бабушка и её гостья уже чаёвничают.

– Не ходи на улицу! – бросилась к нему бабушка. Вид у неё был несчастный и замученный. Серёже даже стало её жалко.

Но какая жалость может быть на войне – даже на домашней?

– Ну, чего пристала, – буркнул он, вырываясь из бабушкиных рук. – Да я только на крыльце постою.

Бабушка вздохнула. Ольга Константиновна покачала головой, но ничего не сказала. Серёжа вышел на крыльцо. Холодно, промозгло, жуть! Ему пришлось зайти обратно в дом, только чуть-чуть дверь на улицу приоткрыть и высунуть туда нос.

«Да, не фонтан, – подумал Серёжа. – На улицу, и правда, носа не высунешь».

…Стал задыхаться – высунул нос.

Добренький дяденька спичку поднёс.

Вдруг вспомнилось Серёже, и он усмехнулся, представив, как это все могло бы происходить. А ещё бы смешнее было, если б Константиновна из бочки с бензином нос высовывала…

Серёжа продрог и вернулся домой.

Бабульки жевали булочки, пили чай и рассматривали альбом со старыми фотографиями. Оторвавшись от своего занятия, они посмотрели на Серёжу. Тот усмехнулся, деловито показал им язык. Константиновна вздохнула:

– Мы, маленькие, не такие были. Не огрызались со старшими, язык им не показывали.

– Да. Другое время было, другие люди… – согласилась бабушка, – смотри-ка, Оля, вот наша общая фотография.

Это мы во втором классе. Октябрята. Со звёздочками, все в школьной форме. А это Лёня – наш пионервожатый.

Ольга Константиновна, склонившись над чёрно-белой фотографией, долго возила по носу очками, как будто наводила резкость.

– Ну надо же – наш отряд октябрят! Какими же мы были хорошими детишками, – наконец, сказала она. – Добрыми, послушными. Не то что современные дети. Ни стыда у них, ни совести.

Серёжа тоже взглянул на фото.