Пойди туда, не знаю куда. Книга 3. Три царства

Не сразу, но довольно быстро он заметил, что скачки были не такими уж беспорядочными. Глаз повторял определенный набор перемещений, распахиваясь точно в тех же самых местах, лишь временами начиная трепетать под поверхностью гнезда и дергаясь в непредсказуемом направлении.

Понаблюдав за этим, Нетот стал понимать, что глаз этот должен двигаться вполне понятным путем, но в его движение что-то вмешивается, и тогда он дергается, скачет раз или несколько непредсказуемо, а потом возвращается к обычному пути. И движется по нему, перемещаясь с огромной скоростью, так что мгновенно оказывается в другом месте.

При этом двигался глаз по поверхности гнезда словно бы против солнца, накручивая мотки то выше середины, то ниже, как бабушки мотают клубок с нитками. Но стоило войти сбою, как глаз начинал дергаться, подымаясь вверх или так же неровно опускаясь вниз.

Похоже, если бы не помехи, движение глаза всегда было бы круговым. Но то, что ему мешало, двигалось сверху вниз и снизу вверх, и глаз словно бы пытался за ним уследить.

При этом, двигаясь вверх или вниз, он успевал открыться несколько раз, так что Нетот непроизвольно начал прослеживать за направлением его взгляда, и, как ему показалось, заметил какое-то движение в ветвях Древа.

Заметил, но ни рассмотреть, ни уследить не смог… Если там что-то и было, его скорости были Нетоту недоступны даже с жилой познания.

Поэтому он бросил это бесполезное занятие и начал наблюдать за глазом. И так вычислил место, где глаз открывался чаще всего и оставался открытым дольше.

Нетот расположился напротив этого места и стал ждать.

Первые разы, когда глаз распахивался прямо перед ним, это все равно приводило Нетота в ужас. И даже не потому, что глаз был огромным. Нет, что-то ужасное было в самом глазе. Как если бы он превосходил все человеческие возможности противостоять и обладал силой, одно присутствие которой рядом делает человеческую жизнь ничтожной.

Однако вскоре Нетот привык и развил в себе какую-то способность выдерживать эту близость.

Не в том смысле, что сивон перестал пробегать по его телу. Нет, стало даже хуже: теперь каждый раз его охватывал не только сивон, но и начиналась дрожь внутри тела. Сначала только в груди, в середке, затем она начала разливаться вверх и вниз, так что казалось, что все нутро трепещет. Но теперь Нетот мог с этим жить, он сохранял способность думать, несмотря на сивон и внутренний трепет.

Думать и решать задачи. А задачей он себе поставил поймать взгляд этого глаза.