Пойди туда, не знаю куда. Книга 4. Сват Наум

И понял, что его рука не может взять эту вещь, рука была бесплотной и прозрачной, словно он был призраком. Федот понял это и ощутил, что проваливается в растерянность. Но в этот миг палец его бесплотной руки коснулся колечка, и хоть никаких ощущений плотности Федот и не почувствовал, но какой-то разряд сорвался с кольца и пробежал по всему пальцу, так что заныло болью внутри суставов и пошло вверх по руке, отдавшись в плече, а потом где-то в груди и животе.

Кольцо словно срасталось с его телом, но не с тем, что спало, а с тем, что было бесплотным!

Мужчина подошел и поднял руку спящего, а женщина надела медное колечко на палец этой руки, рядом с серебряным.

– Ну что, сказал он, – теперь остается только наблюдать.

– И помогать, – добавила она. – Сумеешь перетащить сюда его друзей?

– О-хо-хо! Постараюсь.

– Тогда прощай! – Улыбнулась она Федоту. – Твой старый приятель хочет передать тебе весточку!

Они засмеялись и пошли из избы. Мужчина приоткрыл дверь и свистнул.

Из темноты в серый сумрак избы влетел огромный ворон, опустился на скамейку, так что та даже вздрогнула от его веса, подошел к спящему и, скосив глаз, всмотрелся в его лицо.

Лицо это, похоже, ему не понравилось, он взлетел, каркнул, выпустил на лицо дурака белую струю и вылетел из избы. Струя зацепила лоб Федота и ударилась о скамейку с глухим звуком, будто была металлической.

– А что ты хотел, дружище! – засмеялся мужчина. – Крук порченых не любит! Выкарабкивайся давай! Эта дрянь – он показал на белую струю, – лучшее лекарство от порчи!

Взгляд Федота провожал его, пока не закрылась дверь, и одновременно смотрел, как белая струя, выпущенная вороном, превращается в белое блестящее перо, торчащее из скамьи, и как на нем густеет верхняя часть, словно рукоятка ножа…

Нож

Как Федот снова оказался в теле, он не помнил, и что снилось, тоже не помнил.

А проснулся от того, что кто-то копошился в его одежде. Он приоткрыл тихонько, как делал это с невестками, один глаз и увидел крученого паренька с бегающими глазками, осторожно обыскивающего его кафтан. Федот несильно ударил его наотмашь по шее сбоку, и паренек с визгом укатился под стол.

Тут же со скамеек повскакивали остальные крученые. У ближнего в руке появился нож, и он принялся размахивать им перед лицом Федота:

– Ты чё, лысый, оборзел вконец?! На перо захотел?

Вид ножа и эти слова напомнили Федоту, что было ночью.