Пойди туда, не знаю куда. Книга 4. Сват Наум

Он посмотрел на скамью, где ночью торчало перо с рукояткой, и увидел след от жала ножа. Видать, то был не сон…

Федот медленно спустил ноги со скамьи, зевнул и лениво поймал крученого за руку возле кисти, одним движением согнул ему кисть и с силой воткнул нож его же рукой в скамейку, прямо в то место, где нож и торчал ночью, а на возврате движения зацепил крученого открытой ладонью по челюсти. Крученый отлетел, держась за челюсть. Похоже, она вылетела…

Действия руки удивили Федота, будто она сама знала, что делать, но выглядела она, как обычно…

Пока Федот разглядывал руку, на него бросилась сразу пара лихих, норовя поймать за руки и за ноги.

Федот их бить не стал, а просто сгреб за шею того, что тянулся к руке и обрушил его на того, что вцепился в ноги, ударив спиной об спину. Оба со стонами покатились прочь.

Федот долго глядел на торчащий из скамьи нож, раздумывая, брать его или не брать, но нож пугал его, и чем больше он на него смотрел, тем больше от ножа тянуло тревогой.

Федот встал, оделся, обулся и пошел к десятнику, решив, что десятник умный, пусть он и рассудит.

Лоб у него жгло, будто кто-то из дерущихся все же зацепил его чем-то шершавым, ободрав кожу…

Федот вошел к десятнику, который как раз завтракал с двумя старшими стрельцами, сидя за столом в исподней белой рубахе.

– Садись, угощайся, – пригласил он Федота широким движением руки.

Но Федот снял шапку и мялся у двери, почесывая в голове и потирая красную полосу через лоб.

– Чего не ладно? – спросил десятник.

– Я там, того, побил лихих… – повинился Федот. – Боюсь, не зашиб ли кого…

– Чего это ты руки распускаешь?! – нахмурил брови десятник.

– Они сами… Там еще нож, я вот о чем…

– У них нож был?! Вы чего, не обыскивали? – повернулся он к стрельцам.

– Как не обыскивали! Все подчистую выгребли! Откуда нож? Вот отребье, ну, всюду нашкодят! – возмутился стрелец.

– Не-а, – сказал Федот. – Нож не их.

– А чей? Твой?

– Не-а, не мой.

Ночью принесли.

– Кто принес, кому принес?

– Кто принес, не знаю. То ли люди, то ли птицы… А бросили мне, в голову… В скамейке торчал возле моей головы… – и Федот погладил полосу на лбу.

– Что за чудеса у нас происходят? – воскликнул десятник. – Люди какие-то по ночам к нам ходят. Ножи в головы швыряют! Пошли, разберемся! – и он надел тулуп поверх рубахи, подумал и натянул сверху кафтан, чтобы выглядеть при исполнении.