Поллианна

Особенно после того, как вы столько лет экономили…

– Когда я… что?

– Экономили. Экономить – это значит брать в закусочной самые дешёвые блюда. Бобы с рыбными тефтельками. Кстати, вы бобы любите? Или съели бы лучше жареную индейку, да только она слишком кусается – шестьдесят центов за порцию, это же с ума сойти!

– Постой, девочка, постой. О чём ты мне сейчас толкуешь? Ничего не понимаю. Бобы какие-то…

– Я говорю о ваших деньгах, – терпеливо, как маленькому, разъяснила ему Поллианна. – Вы во всём отказываете себе, чтобы сэкономить деньги для обращения язычников в христианство.

Я узнала об этом… случайно узнала, и это очень помогло мне догадаться, что в глубине души вы добрый человек, мистер Пендлтон, а вовсе не сварливый и не противный. Ладно, чего уж там. Нэнси мне про вас рассказала.

– Какая-то Нэнси рассказала, что я экономлю деньги на каких-то… – от удивления у мистера Пендлтона даже челюсть отвисла. – А могу я полюбопытствовать, кто она такая, эта Нэнси?

– Что значит кто она? Это наша Нэнси.

Она у тёти Полли работает. Кухаркой.

– У тёти Полли. Восхитительно! А кто такая эта тётя Полли?

– Это мисс Полли Харрингтон. Я живу с ней.

Мужчина как-то странно дёрнулся.

– Мисс… Полли… Харрингтон! – прохрипел он. – И ты с ней живёшь…

– Да, я её племянница. Она взяла меня на воспитание после моей мамы, – печально пояснила Поллианна. – Мама была её сестрой. А когда и мой папа ушёл, чтобы встретиться с ней и остальными моими сёстрами и братиками на небесах, у меня не осталось никого, кроме дам из благотворительного комитета.

Когда тётя узнала об этом, она взяла меня к себе… Всё.

Мужчина долго ничего не отвечал, лежал, откинувшись на подушках, и лицо его сделалось таким же белым, как сами подушки. Таким бледным, что Поллианна не на шутку испугалась и нерешительно поднялась на ноги.

– Может, мне лучше уйти? – спросила она. – Я надеюсь, что вам понравится… заливное.

Джон Пендлтон резко повернул голову и открыл глаза, в глубине которых притаилась странная тоска, поразившая Поллианну, когда она её заметила.

– Значит, ты – племянница мисс Полли Харрингтон, – тихо сказал он.

– Да, сэр.

Мужчина смотрел на Поллианну своими тёмными глазами так долго и так пристально, что это стало смущать девочку.

– Я… Мне кажется, вы её знаете, – пробормотала она.

Губы Джона Пендлтона тронула странная, слабая улыбка.

– О, да. Я её знаю, – он помолчал немного, а затем медленно продолжил всё с той же загадочной улыбкой.