Поллианна

 – Но… ты же не хочешь… не можешь сказать, что это мисс Полли Харрингтон прислала мне это заливное?

– Д-да, сэр… Н-нет, сэр, – совсем уже запутавшись, ответила Поллианна. – Не могу. Она сказала, чтобы я ни в коем случае вам этого не говорила. Вы не должны были догадаться, что это заливное от неё, но я…

– Так я и думал, – сказал мужчина и отвернул голову к стене.

Чувствуя себя ужасно неловко, Поллианна тихо вышла из комнаты.

Под порт-кошер она встретила сидевшего в своей двуколке доктора, а на ступенях крыльца стоял санитар.

– Дорогая мисс Поллианна, могу ли я подвезти тебя до дома? – улыбаясь, спросил доктор. – Соглашайся, доставь мне такое удовольствие. Я хотел уехать раньше, но потом мне пришло в голову задержаться и подождать тебя.

– Благодарю вас, сэр. Я очень рада, что это пришло вам в голову. Я ужасно люблю кататься, – просияла Поллианна и приняла протянутую руку доктора, который помог ей забраться в двуколку.

– Вот как? – снова улыбнулся доктор и кивнул на прощание стоявшему на ступенях крыльца молодому человеку.

 – Но я слышал, что ты не только кататься любишь, что тебе ещё очень много вещей нравятся. Я прав? – спросил он, когда двуколка выкатила за ворота.

– Не знаю, – рассмеялась Поллианна. – Наверное. Понимаете, я люблю почти всё, что называется жизнь. А вот другие вещи не люблю. Например, шитьё, или вслух читать, ну и всякое такое. Потому что это не жизнь.

– Не жизнь? А что же они тогда, эти вещи?

– Тётя Полли говорит, что они «учат жизни», – печально вздохнула Поллианна.

Доктор опять улыбнулся, но на этот раз какой-то странной и непонятной была его улыбка.

– Она так и говорит? Впрочем, конечно, конечно. Что ещё она может сказать – только это.

– Ага, – кивнула Поллианна. – Но я сама думаю совсем иначе. Не думаю, что нужно учиться тому, как жить. Я, во всяком случае, никогда этого не делала.

Доктор глубоко вздохнул.

– Но, видишь ли, девочка моя, некоторые… Некоторым из нас приходится… – сказал он и замолчал.

Надолго замолчал. Поллианна поглядывала на его ставшее печальным лицо, и ей очень хотелось сказать ему что-то приятное. И, подумав, она робко заметила:

– Знаете, доктор Чилтон, по-моему, работа врача – самая радостная на свете.

Доктор удивлённо повернулся к ней.

– Самая радостная? – воскликнул он. – При том, что я вижу столько страдания и боли, куда бы ни пришёл?

– Страдания, боль… Я понимаю, – кивнула Поллианна.