Шатун. Шаг в неизвестность

Тащить за собой полевую кухню Руслан счел особым видом извращения. Провести сутки в седле, питаясь сухим пайком, ни для него, ни для его бойцов не было никакой проблемой. Полоски пряного вяленого мяса и сухари имелись в ранце у каждого. Как и небольшой глиняный горшочек с медом, вместо сахара. Крышки этих горшочков прижимались к самим горшочкам при помощи кожаной прокладки и системы металлического запора, так что потерять продукт никто не опасался. Для семейства полковника слуги развели отдельный костер, и вскоре Катерину позвали ужинать.

Руслан уже привычно уселся на седло рядом со своими бойцами и, получив от кашевара миску кулеша, с удовольствием запустил зубы в сухарь. Поужинав, он попил чаю и, поднявшись, не спеша обошел лагерь, проверяя, как расставлены посты. От своего костра его окликнул полковник.

– Присаживайтесь, князь, – предложил Вяземский, указывая на полено, брошенное рядом с костром. – Я смотрю, вы в походе со своими казаками из одного котла пищу принимаете.

– Всегда так было, – равнодушно пожал парень плечами.

– Я не в укор, князь. Наоборот. Признаться, меня это зрелище порадовало. Это означает, что вы со своими солдатами близки и цените их, – одобрительно проворчал полковник. – Было время, я и сам так же поступал. Потому и ценили меня в армии. Да только любовь нижних чинов не приносит ни уважения начальства, ни продвижения по службе.

– Так всегда бывает, – кивнул Руслан. – Мы с вами, господин полковник, люди военного времени. Когда идет война, кто-то должен рисковать жизнью, чтобы защитить свою землю.

А в мирной жизни мы слишком неудобны. Говорим, что думаем, спину перед начальством не гнем. Но мне грех жаловаться. Карьера моя, можно сказать, состоялась. Для нашей службы мое звание и чин это уже величина. Дальше только кабинетная работа, а ее я терпеть не могу.

– Понимаю, – неожиданно рассмеялся полковник. – Обменять всю эту волю на пыль кабинетов сложно, – пояснил он, обводя рукой степь вокруг. – Эх, где мои двадцать лет?!

– Там же, где и мои девятнадцать, – усмехнулся Руслан ему в тон.

– Прошу простить мою дерзость, князь, это вас на службе так? – осторожно поинтересовался Вяземский, указывая пальцем на лицо.

– Да. Взрывом, – коротко пояснил Руслан. – Уж простите, но больше сказать не могу. Думал, не выживу, но бог миловал. Обошлось. Только теперь улыбаться не могу. Больно. Да и улыбка моя больше оскал напоминает.

– Однако, – удивленно покачал полковник головой.