Превышение меры обороны

Конечно, Гудвин выдержал марку, он бормотал что-то в свое оправдание, пятясь задом к выходу и не отрывая взгляда от Ярочки. А та даже не обернулась взглянуть на своего школьного ухажера.

Наконец Зав выставил Дана за дверь и вернулся к компании.

Про эпизод этот мы, конечно, еще не раз пошутили, но в общем у нас полно работы, групп на курсах всегда несколько, народу крутится полно, так что история вскоре забылась как незначительная, тем более что Ярочка теперь очевидно спала с Завулоном, на занятиях Гудвин вёл себя тише травы, а вне уроков мы его никогда больше не видели.

С дамами у нас с коллегой давно действует неписаное правило: «уступи» – так оно выходит безопаснее. Конечно, мы проговариваем с ним сперва, кто кому нравится, но если дамочка сама начинает оказывать предпочтение, то тут уж просто закон: никаких обид, никакой конкуренции – ladies first, как это называется, «…третий должен уйти». Еще разборок нам тут не хватало на службе, свят-свят.

Неумно и непрофессионально.

Однажды тайком от Зава мы с Ярой всё же встретились в городе и имели близость – но как-то наскоро и, кажется, без особого интереса с ее стороны, то есть скорее формально, чтобы, как говориться, снять этот вопрос с повестки дня. Нанятая для таких встреч квартирка-однушка у нас с Завом в целях экономии общая, и он наверняка сам возил туда Яру. Сдавать меня товарищу ей не было никакого резона, и это хорошо: иметь Завулона врагом мне совсем не хотелось.

На публике Яра по-прежнему доминировала: без конца острила, дерзила; выбор внутренне хрупкого Гудвина можно было понять… если бы не одно обстоятельство. В Управлении Порядка дело знают туго, и то, что Яра оказалась среди «вялых», случилось неспроста. Гудвин просто не видел Яру другую, Яру «среди своих». В ходе банных посиделок одна за одной выяснилась куча особенностей Ярочкиной внутренней геометрии, множество великих и малых секретиков, которыми она постепенно делилась с нами, потея на скамье в сауне.

Какие-то детские комплексы, недопереваренные травмы с мужчинами и много еще чего – без публики Яра была по большей части тиха и печальна, вся в своих мыслях и эмоциях; и нам стоило немалых усилий держать ее, выражаясь фигурально, на плаву, чтобы под шипучку и коньяк она не рыдала и не истерила.