Созвездие злобных псов

К тому же головная боль навалилась с новой силой.

Устроившись поудобнее, проводник заставил себя расслабиться и незаметно задремал, сжимая в руке нож. Сделанный по рисунку всё того же Миши оружейником базы, этот небольшой ухорез был серьёзным оружием. Медицинская сталь, отточенная как бритва, запросто могла перехватить горло человеку. А уж правильно бить Миша его научил. Вообще, Матвей только теперь понял, как много успел узнать от погибшего капитана за то короткое время, пока они воевали вместе.

Из дремоты его вырвали лязг замка и откинувшаяся внизу двери маленькая дверца. Невидимый вертухай, сунул в неё поднос и снова захлопнул дверцу. Объявлять голодовку непонятно кому и совершать ещё какие-то подобные действия в стиле обиженных либералов Матвей не собирался. Для драки нужны силы. А значит, нужно наступить на горло собственной гордости и есть. Именно так он и поступил.

Подтянув к себе поднос, он с мрачной усмешкой осмотрел и даже обнюхал принесённое блюдо и, покачав головой, принялся за еду.

Шланги с мусором, или так называемые макароны по-флотски, были блюдом привычным и давно знакомым. Хотя несколько волоконцев тушёнки явно не могли претендовать на полное звание данного блюда. Впрочем, масла, маргарина или просто жира из той же тушёнки положить в миску явно забыли.

Быстро подметя принесённую еду, проводник поставил поднос так, чтобы его легко можно было забрать, и, осмотревшись, устроился так, чтобы рассмотреть его из «волчка» или через кормушку было невозможно.

Афишировать своё освобождение от наручников раньше времени он не собирался. Дождавшись, когда поднос заберут, Матвей пересел к двери так, чтобы открыть её, не разбудив его, было невозможно.

Давать противнику ещё один шанс воспользоваться химией он не хотел. Конечно, можно было подсунуть пленнику химию в еде, но Матвей недаром так старательно принюхивался к пище и первый кусок медленно и тщательно жевал, пытаясь услышать незнакомый привкус.

Паранойя? Возможно. Он помнил, что современные препараты не имеют ни запаха, ни вкуса, но так было спокойнее.

Очень скоро усталый, и измученный болью арестант уснул. Матвей не знал, как долго проспал, но разбудил его не стук, не крик и не попытки открыть дверь. Это было тихое, еле слышное поскуливание обиженного щенка. Так иногда скулил Рой, когда ему снилось что-то очень плохое.