Поросёнок Нюка. Самый лучший день

– А если я что пообещал, то… – Нюке хотелось к этому добавить что-нибудь очень решительное и значимое, но почему-то само собой произнеслось только: – Хрю.

Это озадачило Нюку. Озадачило, но ненадолго. Потому что, как ни крути, но именно «Хрю» было здесь самым подходящим словом. Нюка вздохнул. А затем облизнулся. Что-то подсказывало ему, что у Бернара его ждёт не только восхитительная овсянка с изюмом, но и не менее восхитительные ванильные булочки и, может быть, даже с клубничным вареньем…

Нюка спешно оделся.

– Похоже, это новый мировой рекорд в одевании, – разглядывая своё отражение в зеркале, гордо произнёс он.

Правда, кое-что было надето наизнанку, кое-что задом наперёд, и, само собой, всё было застёгнуто не на те пуговицы, если было застёгнуто вообще. Но Нюку это не смутило.

– Рекорд есть рекорд, – сказал он зеркалу и добавил: – И так сойдёт.

После чего Нюка выскочил из своего домика и торопливо зашагал по дороге, напевая одну вкусную песенку:

Увидев овсянку с изюмом с утра,

Любой облизнётся и скажет: ура!

Любой облизнётся и скажет:

– Ням-ням.

И даст облизнуться, конечно, друзьям:

– Садитесь, друзья, подкрепиться пора!

Прекрасна овсянка с изюмом с утра!

По дороге он старался не смотреть по сторонам и даже почти не заметил той самой лужи, которую случайно обежал вокруг пять раз, а затем остановился и позвал:

– Лягушонок! Лягушонок! – Чтобы узнать, не измельчала ли за ночь лужа. Но Лягушонка в луже не было.

– Эх, – вздохнул Нюка. – Никуда не денешься, придётся измерять глубину самому.

Но, немного подумав, вздохнул ещё раз:

– Лучше на обратном пути.

И это было очень мужественным решением. По крайней мере, Нюка думал именно так, продолжая свой путь.

Надо сказать, что приход Нюки вызвал переполох в доме сенбернара Бернара. Гусь Гусич и Бернар выбежали навстречу.

– Нюка! – взволнованно воскликнули они. – Что случилось?!

– Ничего, – ответил растерянно Нюка.

– Ждали, дорогой Нюка, даже очень, – успокоил Нюку Бернар. – Но ты сегодня не опоздал! И это необычное событие вызвало у нас вполне объяснимую тревогу и удивление.

– Ничего удивительного, – важно сказал Нюка. – Если я что пообещаю, то…

Нюке вновь захотелось сказать что-то серьёзное, строгое и впечатляющее. Но почему-то опять произнеслось лишь:

– Хрю.

Но никто на это не обратил внимания.

– Ага-га-га-га! – шумел Гусь Гусич.